– Какая чертовски дурацкая мысль, - бормотал он, карабкаясь вверх.

– В проулок с третьего этажа не выходило ни одного окна. Лестница заканчивалась запертой металлической дверью без ручки.

– Глупо, глупо, - шептал Лерой, карабкаясь по выступу стены. Он ощупал карманы брюк и куртки. У него не было ни спичек, ни зажигалки - ничего. Когда он увидел три фигуры, выбежавшие с тыльной стороны здания в проулок, то чуть не расхохотался в голос. Со своего выгодного места на высоте тридцать футов Лерой различал их побледневшие лица и руки, указывавшие вверх и вздымавшие оружие.

– Дальше идти некуда, старик, - прошептал Лерой. Когда первая пуля просвистела мимо, осыпав Лероя брызгами искр, он плотно прильнул лицом и животом к кирпичной стене. Вторая снова врезалась в подошву его правой кроссовки, подбросив ногу вверх. Лерой вдруг ощутил какое-то онемение в ноге и уставился в черное отверстие, образовавшееся в его белой кроссовке.

– Шутите со мной, да?
– спросил он неизвестно кого.

Стальная дверь открылась, и на площадку пожарной лестницы вышел мужчина в темном костюме. В руках у него была винтовка непонятного вида. Лерой выхватил винтовку и прикладом врезал свинье по горлу, так что тот перегнулся через перила. Свою правую занемевшую ногу Лерой быстро вставил в щель, чтобы дверь не успела закрыться. Выстрелов снизу пока не было, но Лерою было видно перемещение белых, выбиравших точку прицела. Прижатый мужчина брызгал слюной и сопротивлялся, одной рукой царапая лицо Лерою, а другой стараясь отпихнуть приклад винтовки, вжатый в горло.

Лерой подналег плечом, пытаясь перевалить противника через перила.

– Спички есть, старик?
– прошептал он. Из помещения позади послышались шаги. Лерой запустил левую руку в карман пиджака агента и вытащил оттуда золотую зажигалку.
– Слава тебе, Господи, - произнес он вслух и отпустил агента, который перевалился через перила и полетел вниз вместе с винтовкой. Лерой вошел в дом как раз в тот момент, когда снизу снова раздались выстрелы.

– У тебя есть...
– обратился к нему другой белый с револьвером, у окна стояло еще трое - рядом с диковинными винтовками и телескопами на тяжелых треногах. Лерой заметил складные стулья, карточные столы, заваленные едой и уставленные пивными банками, а также целую связку радионаушников на стене.

– Не двигаться!
– заорал белый и направил дуло револьвера в грудь Лероя.

Лерой уже поднимал руки. Большим пальцем он нажал на рычаг зажигалки и ухом ощутил тепло от крохотного язычка пламени.

– Повезло. Впервые за все это чертово время, - заметил Лерой и бросил зажигалку в открытый рюкзак с пропитавшимися бензином бутылками.

***

Энн Бишоп была в полуквартале от Ропщущей Обители, когда раздался оглушительный взрыв. Она не затормозила и продолжала двигаться вперед с постоянной скоростью 15 миль в час, сжимая руль “Де Сото” и немигающим взглядом уставившись на дорогу. Все окна третьего этажа заброшенного здания напротив Ропщущей Обители вылетели, стекла разлетелись на тысячу осколков, которые, блистая и сияя, как снежинки, летели на мостовую и тротуар. Тридцатью секундами позднее весь этаж был охвачен пламенем. Энн Бишоп затормозила рядом с Ропщущей Обителью и перевела ручку передач в положение “стоп”. Следуя рефлексам, выработанным треть столетия назад, она тщательно установила тормоз.

Огонь тем временем разгорался все ярче и теперь отбрасывал оранжевое сияние на Ропщущую Обитель и прилегающий к ней участок улицы. Из дома донесся разрозненный треск выстрелов. В пятидесяти ярдах от машины с полдюжины длинноногих фигур бегом пересекли улицу. Рядом с правым колесом “Де Сото” ничком лежал парень. Возле его разбитой головы виднелась маленькая черная лужица. Кровь медленно стекала в канавку канализации.

Из горевшего здания раздался мощный треск, словно кто-то одновременно сломал сотни толстых сучьев. Время от времени оттуда доносились хлопки взрывавшихся боеприпасов, чем-то напоминавшие треск поджаривающегося попкорна. Кто-то кричал. Выли сирены. Но Энн Бишоп продолжала сидеть в машине, вцепившись в руль и вперив взгляд в пустоту. Она ждала.

***

Джентри быстро проскользнул в открытую заднюю дверь, держа “ругер” перед собой. Перевернутый стол служил хорошей защитой, и он воспользовался ею, тяжело опустившись на одно колено, чтобы оглядеться.

Старая кухня была освещена двумя свечами - одна стояла на полочке, другая, продолжая гореть, валялась на полу. Близнец по имени Г. Р, лежал мертвый в огромном камине - его пуховик был разрезан от горла до пупа. Пух разлетелся и летал по кухне, покрывая лицо, торс и ноги убитого мальчика. Больше в кухне ничего не было. Узкая дверца, ведущая то ли в кладовку, то ли в какую-то маленькую комнату, была распахнута и скрывала из виду то, что делалось в коридоре.

Расслышав в коридоре шум, Джентри прицелился в дверь кладовки. Он поймал себя на том, что судорожно дышит ртом, рискуя получить перенасыщение кислородом, и задержал дыхание секунд на десять. Стрельба на улице стихла, и во внезапно наступившей тишине Джентри различил слабое поскребывание в темном углу позади себя. Он поспешно развернулся, не вставая с колена, и увидел, что из какой-то норы вылезает Марвин Гейл. Даже несмотря на тусклый свет Джентри заметил, что лицо главаря банды выражает полную безучастность, глаза закатились, виднелся лишь самый край радужной оболочки.

– Марвин?
– окликнул его Джентри, не узнавая парня, и в то же мгновение Марвин (вернее, его оболочка) вскинул винтовку, скрывавшуюся до этого в норе, прицелился в голову Джентри и спустил курок.

Раздался сухой щелчок. Осечка.

Джентри поднял свой “ругер”, но Марвин снова выстрелил. И снова ударник затвора встретил пустоту.

Джентри взвел курок на “ругере”, затем перехватил его большим пальцем и не спеша опустил.

– Черт!
– выругался он и прыгнул вперед. Марвин Гейл выронил винтовку и принялся вылезать из норы. То был подземный ход.