Ксюша причитала, Илья чертыхался, Кирилл говорил сдержанно, ничем не выдавая истинных чувств.

— Думаешь, они могут прийти? — тихо спросил Денис.

— Не знаю, — произнесла Алиса, не отрывая глаз от одной точки, немного выше его головы. Не хотелось говорить, не хотелось признаваться, что она боится, что устала думать, устала бежать. Все эти долгие пять дней, точно целая жизнь в миниатюре, в которой она постоянно бежала, чаще всего догоняла, а теперь пришло время убегать, и на это не осталось никаких сил.

— Ты не хочешь поговорить о том, что вы видели?

— Нет.

— Ты уверена…

— Я не хочу!

«Резко, даже слишком резко для меня… Что же происходит?! Почему то в меня, то в остальных временами вселяется бес. Бесы! Бесы, о них постоянно говорят местные жители, может, они не так безумны, какими кажутся? Может, мы не понимаем ничего? А что, если когда мы поймем, будет слишком поздно? Что, если уже произойдет что-то страшное?» — Она отодвинула тарелку.

— Прости, Денис, я не знаю, что со мной, не понимаю, почему срываюсь. Что с нами случилось! Мы ведь другие, не такие. Это не мы.

— Не сходи с ума, — перебил ее Денис. — Все нормально, ты просто переволновалась, забудь все, что видела, забудь!

Она истерично рассмеялась:

— Забыть? Из нее клещами вытащили плод! Как я могу забыть? Как такое забыть? Ты понимаешь, о чем говоришь!

— Тише, спокойнее, не нужно кричать, — он попытался улыбнуться, но ничего не вышло, и тогда он жестко сказал: — Мне надоели ваши бабьи истерики, Ксю, Рита эта, теперь ты. По-моему, уже достаточно. С нас всех достаточно!

— Рита, Рита, говоришь, а не ты ли с ней перепихнулся, а потом сделал вид, что она интересует тебя не больше, чем пыль на твоем ноутбуке! Не из-за тебя ли она теперь где-то в лесу, совсем одна! — сказала и раскаялась. Только Дениса, кажется, это нисколько не задело, он смотрел на нее насмешливо, как на умалишенную.

— Это не мы, — с сарказмом передразнил он и поднялся, — это моя худшая половина с ней перепихнулась, лучшая в то время мечтала о высоком чувстве с тобой! — Денис отвесил ей легкий поклон и ушел.

Оставшись одна, Алиса прижала ладони к вискам. Так она сидела, отгоняя мысли. Думала, станет легче, голова перестанет быть такой тяжелой, словно налитая чугуном — не вышло.

Когда в каминной поднялся шум, девушка дремала. Слышались вопли Ксюши, ей что-то громко отвечал Илья, то и дело врывался голос Полины, несколько раз заговаривал Кирилл, а Алиса не могла открыть глаза. Веки были такими тяжелыми, будто накрепко пришиты нитками. Затек правый локоть, которым она подпирала голову, кольнуло в пояснице, потом в левом колене, в кончике носа, в шее — девушка окончательно пробудилась. Покачиваясь, она пошла в комнату.

Ксюша стояла, широко расставив ноги и уперев руки в бока. Кирилл с отрешенным видом сидел на диване, рядом с ним Никита, голова брата покоилась у него на плече. Денис кочергой ворошил угли в камине, а у дверей стояли Илья, Юра и Полина. Девушка виновато посмотрела на Алису и опустила глаза. Ребята были полностью одеты, в руках держали фонари, а рядом стояло два рюкзака.

— Илья, ты делаешь ошибку! — взорвалась Ксюша. — Алиса, не молчи, скажи ему!

Юра закинул на спину рюкзак.

— Ошибкой будет остаться тут, в деревне, полной психов! — Полина глянула на Ксюшу. — Если хочешь, чтобы твою матку порезали на лоскутки, оставайся.

Илья пожал плечами:

— Я хочу домой, мне осточертело это местечко.

— Нам всем оно осточертело, — подал голос Денис, — но это не значит, что мы ринемся ночью в лес. Да вы заблудитесь, и все тут.

— Он прав, — Кирилл натянуто улыбнулся. — Дом — наша крепость.

Полина упрямо замотала головой.

— Они могут его поджечь и выкурить вас, подумаете об этом, когда будете выпрыгивать из окон.

— Алиса? — Ксюша нервно комкала руки.

— Не будет этого. Полина, та девушка, по их словам, совершила грех, и они… м-м, они ее наказали, если мы будем вести себя тихо, нам ничего не сделают. Осталось совсем недолго ждать, один день потерпеть.

— Грех, да у них все тут грех! Как ты не понимаешь!

— Я понимаю, — девушка прошла до дивана и присела.