…Злоба.

По бархатному покрывалу космоса, кое-где прожженному звездами, двигалось что-то огромное, размером с городской квартал, темное и монстрообразное, заслоняя алмазные огни созвездий, будто глотая их целиком. Глаза навыкате, словно у огромной слепой рыбы, горели злобным зеленым светом.

За этим левиафаном, предвестником гибели, было страшно наблюдать, и его путь нес за собой агонию и разрушение для бесчисленных жертв все те столетия, пока он путешествовал среди звезд. Сейчас он проходил через подсектор Харибды, оставляя за собой следы агрессивной красной плазмы и целеустремленно разрезая чернильную тьму.

Цель была уже близко, и звериные черты существа начали меняться. На его морде появились новые огни, горевшие намного сильнее и ярче его глаз, освещая сонмы маленьких и больших спутников, которые танцевали и крутились на орбите вокруг сияющей оранжевой сферы Арронакса II. Неторопливым движением левиафан опустил массивную нижнюю челюсть и приготовился к приему пищи.

Сначала сверкающие осколки, которые он глотал, были мельчайшими фрагментами, размером ненамного больше человека. Но вскоре в разинутую пасть стали попадать тяжелые и объемные куски, минуя ряд острых зубов и исчезая в черном горле.

В течение нескольких часов монстр питался космическим мусором, поглощая все, что помещалось в его пасть. Добыча оказалась удачной. В минувшие эпохи здесь прошло много битв, а ныне оставались лишь безжизненные миры и обломки разбитых кораблей, медленно танцевавшие вокруг звезды по эллиптической орбите. Но у разбитых кораблей теперь появилось будущее. После захвата их переплавят и отстроят заново в формах, которые будут сеять смерть и бесчисленные разрушения. Потому что, конечно, этот зверь, этот голодный монстр пустоты вовсе не был зверем.

Это был корабль орков. А массивные изображения, второпях нанесенные на оболочку, подтверждали его принадлежность к клану «Мертвый череп».

Восстановление давления началось сразу после того, как огромные металлические челюсти корабля с лязгом закрылись. Процесс занял около двадцати минут. Насосы заполнили ангар захвата воздухом — дурно пахнущим, но пригодным для дыхания. Орки, столпившиеся в коридоре за герметичными дверьми ангара, ревели от нетерпения и стучали кулаками по толстым металлическим переборкам, толкаясь и отпихивая друг друга, чтобы занять самое удобное положение. Но как только стало казаться, что кровавая драка неминуема, включились сирены, а тяжелая дверь открылась. Орки ринулись вперед, продираясь сквозь толпу, устремляясь к горам мусора, чтобы отхватить себе лучшие куски.

Самые крупные и темнокожие вступили в борьбу. Они ревели и дрались, обнажая клыкастые челюсти, размахивали инструментами и оружием, в изобилии пристегнутым к увеличенным конечностям. Они могли бы убить друг друга, если бы не массивная кибернетическая броня на них. Ведь это были не просто зеленокожие пехотинцы, а орки уникального происхождения, инженеры собственной расы, рожденные с пониманием работы машин. Это понимание являлось одним из их основных инстинктов, как и стремление к насилию и пыткам.

Но, как и в любой касте, одни были умнее других. Пока самые сильные ревели и стучали по защищенным металлом телам, один орк, немного ниже и худее остальных, проскользнул мимо них и спрятался в тени, намереваясь поживиться первым.

На грубом языке их расы этого орка звали Горгрот, и, несмотря на огромное количество добычи, которое проглотил их корабль, Горгрот быстро нашел нечто действительно ценное. В самой задней части ангара, заполненной барахлом, ближе к огромным металлическим зубам корабля, он обнаружил разрушенный, оторванный нос человеческого судна средних размеров. Рассматривая его, Горгрот заметил орудия, выдававшиеся из передней части. Его сердце забилось быстрее. Не важно, в рабочем ли состоянии система оружия, — с ней можно много чего сделать. Теперь он станет более опасным орком, с которым будут считаться.

Воровато оглянувшись и убедившись, что никто из крупных орков его не заметил, Горгрот двинулся прямо к разбитому носу, протянул шишковатую руку и прикоснулся к оболочке. Защитная броня сильно пострадала, ее всю покрывали отверстия и рытвины от выстрелов плазмы и следов торпед. Сзади металл почернел и покорежился — как раз в том месте, где оторвался от основной части корабля. Похоже, судно разрушило взрывом. Однако для Горгрота причина гибели судна значения не имела. Что имело значение — так это его потенциал. В ограниченном умишке орка быстро сменяли друг друга видения изощренных убийств. Их было так много, что он от волнения перестал дышать, пока легкие не отозвались болью. Эти вид е ния — дары Горка и Морка, кровожадных богов зеленокожих, — уже приходили к нему множество раз. Вид е ния посещали всех орков-инженеров, и ничто, кроме терзания вражеской плоти, не приносило им большего удовольствия.

Внезапно из оцепенения Горгрота вырвало нечто совсем маленькое и незначительное.

Внизу, с левой стороны разрушенного корабельного носа, из-под спутанных кабелей, обломанных балок и погнутых бронированных пластин начала мигать лампочка, возбудив простодушное любопытство орка и привлекая его к себе. Свет был несильным, зеленым и походил на сигнал какой-то кнопки. Горгрот начал расчищать пространство вокруг него. Он кряхтел и пыхтел от усилий, потея в своей броне, несмотря на гидравлическую стимуляцию, облегчавшую движения.