— Мне хотелось бы предложить вам нечто совершенно иное, — сказал князь. — Я списался с кузиной моего отца, которая сейчас живет в Грассе. Попросил ее приехать сюда и побыть с госпожой Уинтон, то есть, как вы сказали, с графиней Анцеллой, пока я буду занят перевозкой гроба моей матери в Россию.

Анцелла замерла, не смея взглянуть на князя, который продолжал:

— Сразу же по возвращении сюда мы обвенчаемся. Мне кажется, что мою будущую жену приободрило бы, если бы вам, сэр Феликс, удалось побыть с нею во время моего отсутствия, а позже, как старинному ее приятелю, принять участие в свадебной церемонии.

Когда князь закончил, Анцелла тихонько застонала, едва сдержав в себе крик. Она приблизилась к окну, не в силах что-либо сказать.

Как бы почувствовав напряжение, внезапно повисшее в салоне, сэр Феликс тактично произнес:

— Благодарю ваше сиятельство за предложение. Думаю, что смогу его принять, прикрываясь, в ущерб моим лондонским пациентам, именем его королевского высочества. А сейчас мне необходимо увидеться с доктором Гровзом, который, как я понимаю, находится наверху.

— Он вас ждет, — ответил князь, отворяя сэру Феликсу дверь в холл.

Немного погодя он возвратился в салон. Остановился у нее за спиной и тихо произнес:

— Анцелла, моя драгоценность, иди ко мне!

Она не шевелилась, и князь сделал еще шаг к ней.

— Я должен с тобой поговорить.

Анцелла через силу выдавила из себя:

— Почему… вы сказали сэру Феликсу, что мы… вскоре поженимся?

— Потому что так оно и будет, — просто ответил князь. Она молчала, и он добавил: — Возможно ли, чтобы ты действительно близко к сердцу приняла письмо, которое убило мою мать? Ты ведь наверняка не поверила в это вранье?

— А это… была… неправда? — спросила Анцелла, сдерживая дыхание.

— Я думал, что ты мне веришь, — сказал князь.

— Потому что… верила, — ответила Анцелла. — Но…

Произнеся это, она обернулась, и при виде выражения лица князя ее сердце забилось, как молот.

— Любимая, я ведь уже говорил тебе, — сказал князь, — что между нами не может быть никаких «но».

В салоне повисла тишина.

Анцелла знала, что должна что-то сказать, но не могла найти слов, чтобы выразить ими свои мучения и переживания. Внезапно они сорвались с ее уст:

— Но… она… пришла в вашу… комнату? Вы… дали ей этот… чек на большую сумму?

Анцелла задержала дыхание. Она ждала ответа, и ей казалось, что весь мир замер вместе с нею в этом ожидании.

— Когда мы впервые говорили с тобой, ты мне сказала, что, помогая в казино тому впавшему в отчаяние мужчине, ты предчувствовала, какой номер выиграет. Правда ли это?

— Д-да… — пробормотала Анцелла, недоумевая, куда может привести этот разговор.

— Прошу тебя воспользоваться сейчас своим шестым чувством, — сказал князь, — чтобы оно само тебе рассказало, кто я такой. Анцелла, посмотри на меня!

Она знала, что он ждет, не спуская с нее глаз, но никак не могла заставить себя поднять голову.

— Посмотри на меня! — повторил он требовательно.

Поборов сопротивление, Анцелла подняла на него свои встревоженные глаза.

— А теперь ответь мне правдиво и от всей души, — ласково попросил князь. — Ты веришь мне?

Его глаза притягивали взгляд Анцеллы, словно магнит.

Ею вновь овладело то же странное волшебство, которому она подчинилась при первой их встрече: Анцелла не могла пошевелиться и с трудом дышала. Нашла в себе силы прошептать:

— Д-да!..

— И ты меня любишь?

— Да!

— Ты уверена в этом? Убеждена ли ты всей глубиной души, всем своим сердцем, что принадлежишь мне так же, как я тебе?

У Анцеллы загорелись глаза.

Теперь она понимала, о чем он говорит.

Она любила его! Она ему доверяла и не сомневалась, что они принадлежат друг другу!

Отпали все терзавшие ее ночью сомнения. И точно так же, как в парке возле казино, она придвинулась к нему, ища в его объятиях утешение и защиту.

Князь привлек ее к себе и, когда Анцелла томительно ожидала поцелуя, сказал:

— Ты абсолютно уверена во всем этом, моя прелесть? Чувствуешь ли ты мою любовь?

— Я уверена… абсолютно… уверена, — сказала Анцелла. — Как я могла подумать что-то иное… Я постоянно… боялась, что… потеряю тебя…

— Ты меня не потеряешь никогда, — ответил князь. — Я ведь сказал тебе на вершине Эзы, что мы вместе с самого дня рождения этого мира и будем вместе целую вечность.