Горничная вернулась с подносиком, на котором стояла крошечная чашечка с кофе для Йоста.

— Как дома? — спросила Эйзе, протягивая ему молочник.

— Все нормально, — спокойно ответил Йост.

Он заметил, что баронесса наблюдает за ним, на ее лбу проявились крохотные морщинки. Она была напряжена, но пыталась это скрыть под маской светскости.

— Похоже, не все так хорошо, как ты говоришь, — погрозила она ему пухлым пальчиком.

Он не смог быстро подобрать щадящие фразы, для того чтобы выразить то, что должен был сказать. Он думал об этом практически всю ночь и все утро, но ни один из вариантов не подходил. Эйзе была слишком умна и достаточно восприимчива. Она в любом случае поймет, что новости, которые он принес, меняют все.

— В самом деле? — попытался было беззаботно поинтересоваться он, делая вид, что не понимает, о чем идет речь.

Однако Йосту претила вся эта никчемная игра, и ему ничего другого не оставалось, как прямо и откровенно печально посмотреть на нее. В ее глазах тут же мелькнул страх и беспомощность.

— Дейзи больна, — выпалил он, не раздумывая больше, как бы преподнести эту новость. — У нее рак.

Эйзе отпрянула, как будто он ударил ее.

— Рак? У Дейзи?

— Да.

— Бедняжка.

Йост почувствовал себя как грешник на адской сковородке. Он делает все правильно. Нужно рассказать Эйзе обо всем. Его невеста должна знать, что ему сейчас необходимо помочь Дейзи, что нельзя бросить ее одну. И все же он понимал, что любая, даже очень хорошая, женщина воспримет эту информацию с затаенной обидой.

— А мальчик? — спросила Эйзе, поворачивая разговор в более спокойное русло. — Он знает? Что с ним будет теперь?

Йост растерянно стал хлопать себя по карманам в поисках сигарет.

— Нет, Питер ничего не знает, и... — Он говорил как-то невнятно, ненавидя себя за необходимость делать больно доброй женщине, но все же... — Теперь я знаю, зачем Дейзи приехала и что ей нужно... Она хочет, чтобы Питер остался со мной.

Эйзе не пошевелилась. Даже бровью не повела. Она просто внимательно слушала его.

— Остался с тобой, — повторила она. — А Дейзи? Она тоже останется?

— Нет, Дейзи не останется. Только Питер. Она хочет, чтобы мы — ты и я — позаботились о мальчике, пока ей придется проходить курс химиотерапии.

— О Боже! — Эйзе встала, медленно прошлась по комнате, зябко кутаясь в элегантный пеньюар.

— Вот именно.

Она полуобернулась к нему, теребя свой пухлый подбородок, и спросила:

— Что ты собираешься делать?

— Мне кажется, Дейзи в отчаянии. Она невероятно любит Пита. Этот ребенок — все, что у нее есть.

— У нее еще имеется собственный бизнес, Йост. Достаточно успешный, между прочим.

— Она собирается отойти от дел. Дейзи не вернется на работу по крайней мере полгода, год... Понимаешь, ей не хочется, чтобы Питер видел, как она будет выглядеть после сеансов химиотерапии.

— Ты считаешь, что Дейзи рассказала тебе все?

— Эйзе, она в отчаянии!

Эйзе вздохнула, демонстрируя бесконечное терпение:

— Ну, хорошо... Что ты предлагаешь? Как быть со свадьбой? С медовым месяцем? С нами в конце концов?

—А что с нами? — не понял Йост. — Мы с тобой. Мы вместе. Возможно, не все сложится так, как мы задумали...

Он заметил, как Эйзе нахмурила свои рыжие бровки и оттопырила нижнюю губу.

— Но постепенно все уладится, — пытался уговорить он невесту. — Мы поженимся и отправимся в свадебное путешествие. Хотя и чуть позже, чем собирались. Не переживай, все обязательно состоится, надо лишь немного подождать.

— Но у нас же будет Питер.

— Конечно.

— После свадебного путешествия? Или до него?

Йост понял, что его начинает раздражать разговор.

— А это имеет значение?

По тому, как изменилось выражение лица баронессы, он догадался, что очень даже имеет. Йост напрягся и задал ей прямой вопрос:

— Ты не хочешь, чтобы Питер был с нами?

Прежде чем ответить, Эйзе несколько мгновений почти не дышала. Потом решилась на откровение:

— Питер хороший мальчик. Просто прелесть. Однако я бы хотела побыть сперва новобрачной, а уж потом матерью.

Йост молчал, а Эйзе продолжала:

— Я буду рада помочь Дейзи всем, чем только возможно, но мне кажется, что нам следует проявлять осторожность. Думаю, не стоит забывать и о собственных целях. Мы ведь рассчитывали создать семью и завести своих детей.

Йост заскрежетал зубами. Питер был его родным сыном. И занимал немалое место в его сердце и жизни.

Эйзе опять устроилась на маленьком диванчике и осторожно положила руку на колено Йоста.

— Я ничего не имею против того, чтобы Пит гостил у нас на каникулах или приезжал на выходные. Но, Йост, подумай вот о чем. Я должна стать матерью чужому ребенку, к тому же иностранцу. Где здесь логика? По-моему, это не имеет смысла.