– Уже нет, а нужно? Лика ее зовут или Лера – тебе должно быть без разницы. Мне в принципе Арны и тебя хватает для снятия спермотоксикоза.

– Я даже слов не могу найти для описания всей твоей низости, подлости и бесстыдства!

– Ты сама во всем виновата. Будем целоваться молча, – пожал я плечами. – Ты ведь этого хочешь. Сама говорила, что желаешь встретиться со мной, уже передумала, изменчивая ты наша?

– Мерзавец, – покачала головой Эла, – какой же ты мерзавец. Как я вообще могла полюбить тебя?

– Любовь зла, полюбишь и охотника, иди ко мне, крошка… – Я едва успел пригнуть голову, как одна из ваз, стоящих в спальне Элы, чуть не разбилась о мой шлем. А так только об стенку сломалась – опустить верхнее забрало салада. Цветы жалко, и воду зачем на пол проливать – кто убирать будет, я? Сча-аз.

– Это все, на что ты способна? – поинтересовался я. – Ты любишь грубую прелюдию перед тем, как перейти к делу? Я согласен, продолжай, так будет интереснее.

– Найрекин, мне нужны твои объяснения. – В холл покоев Алианы вошел крепкий мужчина. – Мне повара доложили, что вы вместе с каким-то неизвестным уничтожили малый обеденный набор королей Вигора, – немедленно объяснись!

– Барк, не до тебя сейчас, – отмахнулся рукой воин, не отрывая своего уха от дверей, ведущих в апартаменты герцогини.

– Как это не до меня?! – возмутился мужчина. – С должности управляющего меня Алиана не снимала, немедленно объяснись! И почему вы все подслушиваете? Как вам не стыдно, совсем уже разболтались.

– Барк, можешь сам послушать – тебе, как одному из воспитателей Алианы, наверняка будет любопытно, – улыбнулся отец Патерион. – Ветер приехал сегодня ночью и тайком пробрался в спальню Алианы. Вот они сейчас и решают, кто из них в семье будет главным. Выйдите отсюда, – прикрикнул Пат на заглянувших в комнату гвардейцев.

– Герцогиня с обычного мата перешла на горное наречие – хорошо же ты воспитывал ее, Барк, – пробормотал Айселин.

– Это ее муж?! – вышел из состояния столбняка управляющий и, присев на корточки, с трудом нашел себе место, чтобы прижать свое ухо к двери.

– А Ветер держится – одна только вежливость и едва скрытая насмешка.

– Что еще больше бесит госпожу, Найрекин, – заметила Таша. – Ветер знает, как вывести из себя женщину, он в этом деле большой специалист. Может, все-таки вмешаемся – вдруг она сорвется?

– Пока Алиана бьет вазы, никакого срыва у нее не будет. Опыт, Таша, у меня большой жизненный опыт. Три жены, одна за другой, из егерей Драконьего хребта, а потом больше нескольких десятков… э, знакомых прихожанок, которые во время исповеди жаловались мне на недопонимание своих мужей. Барк, откуда герцогиня кроме горного наречия знает еще несколько слов из языка троллей?

– Мало ли как выругаешься ночью на дежурстве, Пат. Не мешай мне слушать.

– Этот Ветер совсем ненормальный – мало того что он начал указывать на ошибки герцогини, так еще упрекает ее в необразованности и советует нанять репетитора.

– А сейчас что он сказал? – поинтересовался Барк. – Про красивый ротик Алианы я понял, а для чего он может быть использован гораздо лучше и с большим эффектом?

– Не знаю, но, похоже, госпожа его поняла прекрасно. Еще две вазы разбились. Судя по моим подсчетам, их осталось в спальне госпожи не больше десятка.

– Таша, тебе лучше знать, сколько посуды там осталось, – тихо засмеялся Найрекин. – Чувствую, что если этот скандал продлится еще хотя бы час, мы рискуем завтракать на кухне и прямо из котла. Не думаю, что герцогиня ограничится разгромом только своих покоев. Не тот у нее характер.

– Дорогая, – я разбил булатным кулаком очередной запущенный в меня шедевр мастеров гончарного дела, – зачем так нервничать? Насколько я понимаю, эти безделушки стоят денег. Зачем ты меня хочешь разорить?

– Тебя?! – задохнулась от бешенства Алиана.

– А кого же еще? Это ведь, я так понимаю, является твоим приданым, все здесь твое приданое, включая домен. Торин Второй наверняка не будет скупиться. Успокойся, легла быстро в кроватку и прими позу номер раз, я по тебе соскучился. Кстати, назови мне примерную сумму, на которую ты меня уже умудрилась выставить?

– Четыре тысячи двести золотых, дорогой, – Алиана грохнула очередную вазу об пол, – а теперь четыре шестьсот для ровного счета. Так будет лучше, ты доволен?

– Да как ты вообще можешь жить в этом музее посреди антиквариата? Немедленно прекрати скандал и заканчивай уничтожать свое приданое, то есть мои деньги! На такую сумму я знаешь сколько мог бы сделать доброго и чуткого?

– Я только начала, дорогой, – заверила меня Эла. – Ты, мерзкий…

– Хватит, – перебил я супругу и поставил полог молчания. – В способности твоего ротика изливать на меня всякие гадости я уже убедился. Сейчас он займется другим, более важным делом, а ты заодно и позавтракаешь, женушка.