– Лаэра, хватит!

– Кенор, ну я же не в подробностях и с точным описанием, я в вольном переводе.

– А откуда ты знаешь горное наречие? – поинтересовался я.

– В детстве я часто подслушивала разговоры отца со своими подчиненными, – призналась Лаэра. – А как он один раз тебя ругал, дорогой! Точного определения нескольких слов я до сих пор не знаю, ты мне подскажешь?

Князь смутился. Зря я на Шейка бочку катил – в рамках поставленной перед ним задачи справился он великолепно. Ну надо же, как я могу благотворно влиять на разумных! А Бонар заработал себе место в школе Джокер – ведь это он координировал продвижение групп под командованием гвардейцев графства по княжескому дворцу. Ерана вообще молодец. Хорошая, нет, отличная у меня команда, есть за что похвалить себя любимого.

– После сообщения Шейка о прорыве, – подождав, когда пикировка между князем и княгиней прекратится, взял слово граф, – я понял, что твой план, Влад…

– Наш план, граф, – перебил я папу Рыжика.

– Хорошо, наш план, – улыбнулся граф, – полетел к Проклятому, и мое присутствие во дворце обязательно. На такие потери среди благородных княжества мы не рассчитывали. Но все бросить и приехать в Килену я не мог. Ты бы знал, Влад, с какими чувствами я продолжал чистить княжество.

– А вы, граф, знали бы, с каким я удивлением смотрела на Валию, которая с невероятной для своего возраста силой пыталась вырваться из рук няни, – заметила Лаэра. – Никакие уговоры не помогали, я присела перед ней на корточки, благо мятежники ничего не предпринимали, и попыталась сама ее успокоить.

– И чуть не лишилась глаза, – мрачно буркнул князь. – Я расспросил няню, и она мне сказала, что Валия стала так себя вести через некоторое время после получения мною известия о проникновении во дворец мятежников. Вот тогда-то я и начал вспоминать все происходящие странности – раньше на это не было времени.

– Зато теперь появилось много, – хихикнула Лаэра. – Несколько часов мятежники разгуливали по залу, не предпринимая никаких попыток пресечь династию, хотя легко могли это сделать. Они даже ничего не грабили и никого не насиловали! А их командир, тогда мы еще не знали его имени, умудрился вытянуть из-за баррикады в зал барона эл Дарси, найти пару неповрежденных бутылок с вином и приступить к беседе и совместному распитию спиртного.

– Да, о более странном мятеже мне слышать не приходилось, – заметил князь. – Когда главарь мятежников и полковник моей гвардии стали открывать третью бутылку, я окончательно удостоверился, что все происходящее никакой не мятеж, а нечто скрытое под завесой заговора. Но тогда что? Этого я не понимал.

– Да чего тут непонятного, – фыркнула княгиня, – когда заговорщики вежливо обращаются со своими жертвами, отбирая у них оружие и перевязывая раны? Некоторых тяжелораненых даже поили эликсирами, и это только то, что мы видели в Розовом зале. А мои фрейлины, эти вертихвостки – что они начали делать, забыл, дорогой? Под утро они стали заигрывать с командирами групп воинов! А как барон эл Дарси и командир мятежников, шатаясь и поддерживая друг друга, вышли из зала?..

– Было дело, – улыбнулся князь. – К утру обстановка в Розовом зале совершенно не напоминала той, что была еще несколько часов назад. Валия пришла в себя и опять стала милой девочкой, командир мятежников и полковник моей гвардии, к тому времени вернувшиеся в зал, договорились о том, что все мои подданные сдают оружие и расходятся по гостевым покоям, покидать которые им запрещено. Также обязаны сдать оружие запертые в своих казармах гвардейцы и городские стражники. Взамен он гарантирует всем жизнь и неприкосновенность. Когда барон эл Дарси озвучил мне эти условия, добавив при этом, что он лично убедился в полном контроле мятежников над Киленой, я согласился с ними. У нас все равно не было другого выхода, а эти условия были невероятно мягкими. Мне барон эл Коран великодушно разрешил оставить меч и свободу передвижения по своему дворцу.

– Почему до сих пор не убраны тела из Розового зала и остальных мест? – поинтересовался я. – Со времени захвата замка прошло почти двое суток. Проезжая по городу, я слышал нехорошие шепотки – мол, неизвестно, что произошло во дворце, он по самую крышу залит кровью, а князь сидит на троне и питается сырым мясом разумных. Это только одна из версий, другие еще хуже, вплоть до того что здесь произошел ритуал призыва Проклятого.

– Вот тут и начинается самое странное, – нахмурился князь. – Конечно, ваши воины уборкой заниматься и не думали, а слуги дрожали в своих каморках и не смели носа высунуть, пока их оттуда пинками не вышибли мятежники. Завтрак ведь нужно было кому-то готовить. Утром, когда все мои подданные разместились в своих покоях, во дворец прибыла целая делегация из местной прецептории ордена Ауны. Они хотели оказать помощь всем раненым, и ваши воины, Влад, их пропустили.

– А чего в этом удивительного, ауновки имеют на это право. Они даже на поле боя могут совершить вояж, и никто им в этом препятствовать не будет.

– В этом странного ничего нет, но как только мать Илана со своей свитой вошла во дворец и начала осматривать убитых, она потеряла сознание. Я присутствовал при этом, я уже час как гулял по своему дворцу, поражаясь той легкости, с которой его захватили. Об участии в заговоре графа эл Нари я еще не знал. Придя в себя, мать Илана категорически запретила трогать тела, не объясняя причин даже мне. Командир мятежников послушался ее. День прошел спокойно, завтрак, обед и ужин проходили в Красном зале, куда из своих покоев мятежники препровождали моих подданных. Почти все выжившие начали находить в происшедшем даже какую-то пикантность. Во время обеда и особенно ужина леди настойчиво интересовались происхождением и скрытыми шлемами лицами столь благородных бунтовщиков. Но ваши бойцы, Влад, были непоколебимы – ни одного лишнего слова никто от них так и не услышал, что только подогрело интерес к мятежникам.

А вот после ужина мы узнали о доппелях. Все находящиеся во дворце о них узнали. К тому времени под честное слово командир мятежников разрешил лицам благородного происхождения свободное перемещение в пределах дворца, предупредив, что любая попытка покинуть его карается смертью на месте, вне зависимости от пола или титула. Ему поверили: головы восьми слуг, двух благородных и одной благородной, пытавшихся сбежать, уже украшали собой пики около парадного входа во дворец. Тогда мы с Лаэрой решили устроить бал в Голубом зале – а что еще нам оставалось делать? Надо же как-то занять скучающих гостей, чтобы у них не было никаких неприятностей со столь галантными бунтовщиками. А в полночь мы услышали звуки боя. Голубой зал был почти мгновенно блокирован мятежниками. Через пять минут бунтовщики покинули помещение и заперли за собой двери. Еще через полчаса через окна мы увидели, как заговорщики покидают дворец. Сказать, что все присутствующие были удивлены, – это значит ничего не сказать. Мои подданные выломали двери зала и стали обыскивать дворец, я и Лаэра не отставали от них. К сожалению, маги короны, находящиеся во дворце, были опоены сонным зельем, и разбудить их не представлялось возможным, поэтому поиски места боя затянулись. Наконец группа придворных обнаружила груду тел в коридоре, ведущем в винный погреб. Они были ошеломлены. Не буду утомлять вас, Влад, подробностями, но одно из мертвых тел принадлежало живому барону эл Дарси. Полковник моей гвардии, увидев своего мертвого брата-близнеца, которого у него отродясь не было, пришел в себя только через минуту.