Он шёл от земли, был разлит в воздухе, ощущался в воде. Алиедора, конечно, её не пила, но касалась языком, лишний раз убеждаясь — то, чем она, хоть и недолго, повелевала, оставило тут свой след.

Теперь, оглядываясь назад, доньята понимала, что этот след был всё время. Он начался у фактории на Делэре, он явственно ощущался возле Этара, на перевале и потом, возле Феана.

След дхусса? Или кого-то из его спутников?

Так или иначе, теперь она заполучила ниточку. Правда, весьма и весьма запутанную. Та тянулась разом и на запад и на восток. Поразмыслив, доньята повернула на закат — если дхусс сел-таки на корабль… хотя, скорее всего, нет, большие порты, куда заходили морские суда покрупнее каботажников моря Мечей, все остались на восходе. Значит, ему всё же что-то здесь надо. А блуждания на востоке… не так уж и важно, чем он тут занимался, если в конце концов отправился туда, куда отправился.

…Вокруг раскинулись бесконечные застывшие волны холмов, убегавших вдаль насколько хватало глаз. Гончая брела лесными тропинками, огибая людские селения, — запах Гнили становился всё сильнее и сильнее. В один момент он и вовсе сделался нестерпимым, словно перед прорывом, и Алиедору буквально затрясло; однако ничего не произошло, многоножки на поверхность не полезли, зато доньята почти уверовала: что-то изменилось или с самим дхуссом, или с его отрядом. Запах стал гораздо сильнее; нет, не потому, что Алиедора так резко приблизилась к преследуемым, а, скорее всего, потому, что на след дхусса встал кто-то ещё.

Доньята долго гнала от себя эту мысль. Нет, не может быть, почему, откуда, как? Неужели Некрополис отправил, кроме неё, кого-то ещё? Нет, едва ли, едва ли, откуда тогда запах Гнили? Нет, здесь что-то совершенно новое, небывалое, как и сама Алиедора, имеющее сродство с поразившим старый мир бедствием.

Стали посещать доньяту и странные сны. По серым равнинам, лишённым всяких мало-мальски различимых деталей, брела высокая тень, коронованный трёхзубчатым венцом призрак, а ещё дальше, на самом пределе открытого спящему горизонта, смутно маячили ещё шесть фигурок.

Шесть, а не пять. И ещё одна — седьмая — где-то на полпути между сновидицей и ими.

Снам Алиедора доверяла, особенно сейчас.

Что ж, она будет осторожна вдвойне. Даже втройне.

Однако, несмотря ни на что, двигалась она быстро. Неутомимость гайто, вошедшая в легенды, пришлась сейчас очень кстати. Эликсиры Некрополиса помогали поддерживать силы наездницы, Алиедора ощущала всё возрастающее нетерпение, не дававшее спать, она поддалась. Снадобье помогало бодрствовать теперь круглые сутки.

…Тяжкий подземный удар она ощутила всем существом. Где-то не так далеко рушились своды и перекрытия, всё проваливалось во внезапно открывшуюся бездну. Вскрикнуло и навек умолкло множество голосов; несколько томительных мгновений, и воцарилась тишина.

Неслышимая другим музыка, быстро затухая, ещё звучала в сознании Алиедоры. По жилам словно расползалось пламя — какой удар, какие силы выпущены на волю!

Что ж, теперь ты точно знаешь, куда идти. Найдёшь даже с закрытыми глазами.

…Последние лиги она не шла, не бежала — летела, нахлёстывая гайто. И, смежая веки, точно наяву видела дхусса. Его самого и спутников, но вместе их стало только пять, а вовсе не шесть. Один куда-то сгинул.

Дхусс шёл навстречу, а Алиедора, вместо того чтобы остановиться и просто ждать, сломя голову мчалась к нему.

…Она позволила себе их увидеть, лишь тщательно подготовившись. Из надёжного убежища, из тени сплетённых ветвей. Лицо закрыто тряпичной маской, тело прижато к земле.

Вот он, дхусс. Ну точно с картинки, виденной в вивлиофиках Гильдии. Широкоплеч, коренаст, шипы торчат прямо сквозь кожу. Идёт, опираясь на посох.

Рядом с ним худая девушка с коротко обрезанными волосами в куртке, знакомой до боли. Гончая Некрополиса, невесть чем тут занятая. Может даже — беглая Гончая. Хотя доньята не верила, что такое бывает.

Гном. Поперёк себя шире, но отнюдь не от жира. Тащит на плече чудовищного вида красно-золотистый меч, каким нипочём не станешь сражаться в настоящем бою, если только на самом деле это не меч, а хитроумно замаскированный артефакт.

Сидха. О ней Алиедора ничего не могла сказать — разве что позавидовать удивительной мягкости движений.

И, наконец, почтенный алхимик Ксарбирус. Этот выглядел, как ему и полагалось — сухощавый, поджарый старик, весь увешанный сумками и сумочками. Наверняка у него найдутся эликсиры не слабее тех, что у доньяты.

Пятеро. Что ж, дело сделано. Молодец, доньята Алиедора Венти. Ты совершила неисполнимое, нечто потруднее поисков пресловутой иголки в стоге сена.

Она тихо засмеялась. Кажется, впервые с того мига, как засвистели розги в руке благородного дона Байгли Деррано, Алиедора ощущала настоящий, глубокий, полный покой.