«Нет, — молча отвечала она ждущим остриям. — Спасибо за помощь, но — не дождётесь».

…Замёрзшую, её потом стаскивали вниз. Растирали чем-то огненным руки и ноги, пальцы, уши, щёки; снадобья варваров пахли совершенно ужасающе, словно много месяцев не чищенное стойло запаршивевшего тягуна, — но при этом они работали, и Алиедора не получила даже лёгкого обморожения. Она и не простужалась, тело словно отказывалось поддаваться простым, всем известным хворям. Не першило горло, не лило из носа, отчего доньята страдала, случалось, каждую зиму.

Кровь Дракона, она становилась иной.

Оставляя за собой сложенные из отрубленных голов пирамиды, варвары шли дальше — прямиком на Меодор.

Благородный наследник сенорства Деррано, Дигвил, придержал своего гайто и приподнялся в стременах.

— Не вижу ничего страшного, дон Ариагос.

Двое облачённых в полный доспех нобиля стояли на парапете протянувшейся на десятки лиг стены — стены, возведённой неустанным трудом серфов на всём протяжении от Реарских гор до устья Сиххота, пограничной реки, отделявшей земли королевства Долье от владений зловещего Некрополиса, удела Мастеров Смерти.

Серое небо снизилось. Сеяло лёгким снежком. Тёмные воды Сиххота мороз пока не одолел, и они беззвучно струились.

В островерхих сторожевых башнях, заступивших на вечную службу вдоль пограничной реки, воины жгли уголь в жаровнях, тщась спастись от сырого холода, кусающего сквозь надетые доспехи и тёплую одежду.

Уже неделю Дигвил был дома, в родном Деркооре, занимаясь хозяйством, пока отец оставался с главными силами под осаждённым и упрямо не сдающимся Венти. Замок держался крепко — не помогали ни угрозы, ни посулы. Предателя не нашлось, ворота не открылись. Его величество Семмер, проводивший зиму в столице новозавоёванного королевства Меодор, строгим указом велел сенору Деррано во что бы то ни стало продолжать осаду и не покидать войска.

Скрепя сердце сенор велел отправиться домой старшему сыну.

Семь дней Дигвил, как мог, приводил в порядок подрасстроившиеся дела — вразумлял серфов, строжил мастеровых, хмурил брови на купчиков, договаривался, откупорив дорогое южное вино, с крупными негоциантами.

Вечером седьмого дня в ворота Деркоора постучался усталый гонец в цветах сенорства Илтеан, что лежало к востоку, вытянувшись вдоль порубежного Сиххота. Владетели Илтекоора издавна славились воинственностью и беспощадностью в борьбе с властелинами проклятых зомби — Дигвил в детстве с замиранием сердца слушал истории о том, как сеноры Илтеан хаживали походами аж на тот берег, в самые владения Некрополиса.

Сперва Дигвил решил, что привезённое письмо — лишь дань вежеству, положенный этикетом ответ на формальное приветствие наследника соседнего сенорства, прибывшего домой из неоконченного ещё похода; глава дома Илтеан, как и громадное большинство нобилей, пребывал сейчас с основными силами в Меодоре. Для охраны границы оставлена была лишь сотня лучников — последние лет пятнадцать ни один мертвяк не перешёл на левый берег Сиххота.

Старший сын сенора Деррано сломал тогда печать — подивившись, что пишет ему мастер-распорядитель сеноров Илтеан, дон Ариагос, а не супруга благородного сенора, выполнявшая в его отсутствие церемониальные обязанности.

Прочитав же письмо, Дигвил изменился в лице и велел немедля седлать скакунов. Очень скоро сам молодой дон и его ближняя охрана во весь опор мчались к соседям в Илтекоор.

— Не вижу ничего страшного, благородный дон, — повторил Дигвил.

Противоположный берег Сиххота являл собой унылое зрелище — засыпанные снегом исполинские валы, увенчанные острыми зубами частоколов. Они не тянулись вдоль реки сплошной непреодолимой преградой, подобно каменной стене, возведённой дольинскими серфами, — напротив, раскрывали пасти проходов, что — не сомневался Дигвил — вели в гибельные лабиринты.

Снежное покрывало на правой стороне реки оставалось совершенно девственным, словно во владениях Мастеров Смерти не жилось ни зверям, ни птицам — чему Дигвил, впрочем, ничуть бы не удивился.

Метель усиливалась, с востока дул резкий ветер, швыряя в глаза пригоршни жёсткой белой крупы.

— Смотрите, благородный дон Дигвил, — проворчал старый рыцарь, похожий на очень худую хищную птицу: костистое лицо, сильно выдающийся нос с горбинкой, густые и совершенно седые брови.

Дигвил послушно вперился в быстро темнеющий берег.

Ничего. Пусто и безжизненно, как и положено во владениях хозяев шагающих мертвецов.

— На что же? Нет там ничего, — начал было Дигвил.

— Да смотрите же! — раздражённо перебил рыцарь. — Там, под берегом…

И тут Дигвил увидел.

Откинулось нечто вроде широкого круглого щита, закрывавшего вход не то в пещеру, не то в специально построенный подземный коридор. Из темноты высунулась голова — более круглая и крупная, чем положено человеку, и Дигвил вспомнил, что Мастера Смерти умели не только возвращать видимость жизни мертвецам, но и странным, противоестественным образом изменять их.