– Ты угадал, варяг, – буркнул Гёдбьёрн. Надо же: сумел разглядеть в темноте длинные усы Артёма. Или так угадал, по повадке? – Деньги и жизнь. Хотя я, пожалуй, добавил бы к этому возможность собственноручно убить стратига Михаила. Эта ромейская крыса смеет глядеть на меня так, будто я его трэль.

– Жизнь я тебе могу подарить прямо сейчас, – заявил улицкий князь. – Но стратиг нужен живым. Убьешь его – останешься без подарка. Владимир не хочет крови.

– А деньги? – озаботился Гёдбьёрн. – Мне обещано двадцать марок за помощь!

– Для этого ты привел сюда шестерых воинов? Охранять обещанные деньги? Так я тебя разочарую. Серебра при мне нет. Хочешь, я заплачу тебе железную цену?

– Нет, варяг, не хочу! – Зубы Гёдбьёрна блеснули в темноте. Ухмылка – в ответ на угрозу. – Я проведу вас к воротам и помогу их открыть.

– Протевон пойдет с нами, – распорядился Артём. – Поможет договориться с городской старшиной. Поможет им принять правильное решение.

– Русы у ворот, стратиг!

Михаил воспрял с ложа, скинув с груди руку спящей жены. За окнами была чернота. Значит, утро еще не наступило.

– И ты разбудил меня, чтобы сообщить то, что я и так знаю? – рыкнул стратиг. – Пошел вон! Разбудишь меня, если они войдут в город.

– Уже! – нахально ответил скиф, втыкая принесенный с собой факел в кольцо мраморной подставки. – Я забыл добавить: у ворот твоего дворца, стратиг!

Михаил молча рванулся к спате, лежавшей на прикроватном столике…

Не успел.

Меч «верного» (какая насмешка!) перехватил патрикия на полпути, упершись в бок.

– Не надо, стратиг, пожалуйста, – вежливо попросил Гёдбьёрн.

Изумленный Михаил повернул голову… И замер. Он неплохо разбирался в людях, херсонский стратиг. Умел читать по лицам. А острое желание убить было написано на грубой физиономии варвара так же ясно, как слова молитвы на изголовье этой кровати.

– Ты меня предал, – констатировал патрикий.

Гёдбьёрн улыбнулся и нажал на рукоять чуточку сильнее. В отличие от многих своих соплеменников, он всегда следил за тем, чтобы острие меча было именно острием. Он не собирался убивать бывшего хозяина. Но поиграть с ним немного – это так приятно!

Стратиг побледнел. Несколько капель крови упали на руку просыпающейся жены. Та, еще спросонья, поднесла руку к лицу… И пронзительно заверещала.

Очень удачно получилось. Очень вовремя. Не прошло и седьмицы с той ночи, когда русы вошли в город, и на горизонте показались сотни кораблей.

На помощь осажденному Херсону пришел имперский флот.

За приближением ромейской флотилии великий князь киевский Владимир следил с крепостной башни захваченного города.

Из всех воевод рядом с ним был только Путята. Остальные занимались делом: спешно готовились к «приему гостей».

Ни о какой морской битве не могло быть и речи. Красные дромоны царили на морских просторах полновластно и безраздельно. Пусть дальность огненного плевка была невелика, но скандинавам и русам, чьей главной военно-морской тактикой был абордаж, плюющиеся огнем ромейские корабли не оставляли шансов на победу. Даже если соотношение было – один к пяти. Оставалось только издали обстреливать дромоны из луков, но эффективность такой тактики была ничтожной. От стрел экипажи дромонов были защищены качественно. Не говоря уже об обслуге котлов, в которых копился всесжигающий огонь.

Красных дромонов боялись все. К страху сгореть заживо примешивался и страх мистический: ведь погасить ромейское пламя было невозможно. Оно пылало на поверхности моря, лишая возможности спастись даже тех, кто оказался в воде.

Впрочем, долгий заплыв прыгнувшим за борт воинам не угрожал. Доспехи тут же увлекали на дно. Не самая страшная участь для того, кого накрыло негасимое пламя.

Нет, морской битвы не будет. Лодьи русов и многочисленные захваченные суда поспешно уводились вглубь бухты, к горлу которой, по суше, подтягивали собранные для штурма орудия. Занимали позиции и обычные стрелки.

Если дромоны, привлеченные заманчивой целью – сбившимися в кучу беззащитными кораблями русов, сунутся в горло бухты, их ждет жаркая встреча. Горшки с маслом и смолой, конечно, уступают по смертоносности ромейскому пламени, но дальнобойность катапульт дает им неоспоримое преимущество.

Как раз когда флот ромеев приблизился достаточно, чтобы можно было разглядеть красные корпуса огненосных дромонов, первая катапульта сделала пробный выстрел. Недолет. Камень сначала черной точкой ушел в небо, а потом ухнул на мелководье.