Шрифт:
Никто и не усомнился. Кроме Владимира. Он, единственный, видел не только Природную Власть империи, сошедшую на землю удаленной фемы, но и – женщину. Ту, что скоро, очень скоро станет его женой. Единственной истинной супругой перед Всемогущим Богом…
– Она прекрасна, как ангел небесный! – Друнгарий Ираклий высоко поднял чашу с вином. – За Порфирогениту!
Доброе вино дружно влилось в десятки глоток.
Командиры византийских дромонов во главе со своим друнгарием праздновали завершение херсонского стояния.
– Эх, жаль, что такая красота достается дикарю, – заявил один из капитанов, но другой, сосед, тут же пихнул его в бок и ткнул пальцем туда, где, во главе стола, сидели друнгарий, его заместитель и двое росских воевод, которых друнгарий публично объявил своими лучшими друзьями. Еще бы, ведь это они, по просьбе своего отца (имперского спафария, кстати), снабдили ромейских моряков припасами и спасли от неминуемого голода.
Подвыпивший капитан красного дромона смутился и пробормотал сконфуженно:
– Конечно, не все россы – дикари. И, Господь – Свидетель, я рад, что мы теперь – друзья…
Но тут он снова вспомнил, как стояла во вратах собора прекраснейшая из византиек и как она глядела на своего мужа-скифа… И потянулся к кувшину с вином. Куда катится империя?
Эпилог
Мечта Владимира – обвенчаться в собственном храме на высоком днепровском берегу, не сбылась.
Ромейский епископ (еще один), прибывший с кесаревной, обвенчал Владимира и Анну в главном соборе города Корсуня. Но когда это случилось, и сам город, и всё в нем единовластно принадлежало великому князю, так что взял князь жену не на чужой земле, а на своей. Неважно, что сразу после венчания Владимир официально вернул город Византии. Всё равно власть над городом оставалась – его. И никто не мог помешать Владимиру, покидая Корсунь, забрать с собой в Киев и всю церковную утварь, включая мощи Святого Климента.
Никто не возражал. Вслух. Почему бы святой реликвии не последовать за кесаревной в новокрещенную столицу василевса россов Василия Первого? Там она, безусловно, нужнее. А целый сонм священников, назначенный реликвии в сопровождение, безусловно, сумеет позаботиться о мощах Святого. И о прочих священных предметах: иконах, сосудах, облачениях…
Ободранный как липка Херсон провожал отяжелевшую от добычи флотилию россов. И флотилия ромейская сопровождала ее в качестве почетного эскорта. Гребцы на лодьях не без опаски поглядывали на красные корпуса огненосных дромонов, но доверяли слову своего князя, заверившего гридь в дружеском расположении ромеев. Все хорошо. Страшные корабли всего лишь проводят лодьи до днепровского устья, а потом ромеи отправятся восвояси. Останутся только те, кому назначено быть свитой новой жены великого князя Владимира.
Для своих, для гриди, для руси, сын Святослава по-прежнему оставался батькой и великим князем. Для всего прочего мира – другой титул. Кесарь. Василевс. Христианский правитель, равный если не императорам, то уж европейским королям – наверняка. Государь.
И все эти титулы будут унаследованы сыновьями василевса Василия и его супруги-Порфирогениты. А сыновья будут, можно не сомневаться. Достаточно лишь взглянуть на новобрачных, чтобы понять: сам Господь благословил этот брак. А значит, и все плоды его. Да как можно не верить в будущее того, кто принес Руси Веру Христову?
Гридь верила. Русь – верила. Но в дремучих лесах, диких степях и болотистых северных окраинах великого государства жили десятки племен и сотни родов. Жили и верили в своих собственных богов. Богов исконных, от пращуров. Тех, кого новая вера объявила бесами. Злом. И люди эти, тысячи и тысячи, не собирались отдавать свою древнюю веру. И они были – силой. Силой, с которой следовало считаться. Или – бить. И бить беспощадно, потому что кровь врага – любимая пища языческих богов. Даже если эти боги считаются добрыми…