Я оглядел Кликса с головы до ног. Ухо было покрыто засохшей кровью. Рана на лбу выглядела погано; её хорошо бы зашить, но хотя бы кровотечение прекратилось.

Я-то ещё легко отделался, особенно если учесть, насколько он меня мускулистее. Я чувствовал мстительное удовлетворение. Теперь-то я понимаю, что втайне обрадовался подвернувшейся возможности безнаказанно его отдубасить.

— Всё в порядке, — сказал я. — Ты был не в себе.

Кликс кивнул и через некоторое время отвернулся. Должно быть, затянувшаяся пауза была для него так же неприятна, как и для меня.

— Что стало с хетом? — спросил он.

Я рассказал ему об антивирусном средстве, которое я впрыснул ему в сонную артерию. Его передёрнуло при мысли о том, что килограмм или два мёртвого марсианина всё ещё находится в его теле. Мысль действительно была не из приятных.

Он заметил электронную камеру, торчащую у меня из нагрудного кармана. Вероятно, чтобы отвлечь себя на что-нибудь другое, всё равно, что, он спросил:

— А, твоё широкоугольное фото? Как получилось?

— Вот, — сказал я, вытягивая из кармана камеру и палмтоп, всё ещё подключенный к ней USB-кабелем. Я откинул панельку с дисплеем на палмтопе и протянул его ему. — Взгляни.

Он поднёс палмтоп к глазам.

— Видишь две горизонтальные полосы?

— Ага.

— Это следы, оставленные двумя лунами. Но меня озадачили вот эти стационарные точки над ними. — Я пожал плечами. — Может быть, какие-то геосинхронные спутники, запущенные хетами.

Кликс кивнул и вернул аппаратуру мне.

— Это подавители гравитации, — сказал он как бы между прочим.

— Что?

Кликс ухватился за край стола, чтобы не упасть.

— Откуда я это знаю? — спросил он. Его голос дрогнул.

— Мне и самому интересно, — ответил я.

— Плоские черви, — вдруг сказал он, но в этот раз это не было одной из его маленьких проверок на сообразительность. Как только он произнёс эти слова, я тут же понял, что он имеет в виду. Я сам ещё студентом проводил эксперимент Хамфриса-Якобсена, в ходе которого я должен был научить планарию по имени Карен Блэк — я назвал её так, потому что она была похожа на лицо с раскосыми глазами — сжиматься, когда она попадает на свет. Память о приобретённых навыках плоские черви сохраняют в РНК. После этого я разрезал Карен на несколько частей и скормил другому червю — Барбаре Стрейзанд. Барбара усвоила память Карен и немедленно начала реагировать на свет.

Похоже, Кликс воспринял какую-то информацию из РНК мертвого хета, который до сих пор оставался у него в голове.

— Подавители гравитации, — сказал я. — Невероятно. Так значит пониженная гравитация искусственно создана хетами…

— Чтобы им здесь было удобно жить, именно так. Они уменьшили тяготение Земли до марсианского уровня — тридцать восемь процентов того, что мы считаем нормой.

Я тряхнул головой.

— Чёрт, ну и тупые же мы были. Когда мы летали на хетском корабле, мы не почувствовали перегрузок при взлёте и посадке, и, кстати, невесомости на орбите тоже не было. Они, должно быть, умеют делать с гравитацией разные штуки. Чинмэй была бы от них в восторге, их физика — это что-то.

Кликс нахмурился.

— Не думаю, что они так уж сильно нас опередили, — сказал он. — Да, в гравитации они разбираются лучше, но вот машины времени у них определённо нет. Так что «Стернбергер» они хотят заполучить по-серьёзному.

Я поскрёб бороду.

— Расскажи мне ещё про хетов.

— Я ничего о них не знаю.

— Ладно, давай попробуем конкретные вопросы. Скажи мне, есть ли на поверхности Марса свободно текущая вода.

Он моргнул.

— О, да. Полный круговорот, с дождями и снегом.

— А кто ещё, кроме хетов, живёт на Марсе?

— Ничто не живёт, кроме нас. Другие существуют только для подчинения нами.

Вот так Явное Предначертание [32] .

— Когда мы вернёмся, тебя будут допрашивать целую вечность. А пока скажи: как хеты общаются?

Кликс закрыл глаза.

— Отдельные вирусные единицы могут продуцировать импульсы типа нейронных, которые распространяются на малое расстояние. Все единицы, входящие в состав комков, которые мы наблюдали, действуют согласовано, как клетки одного мозга. Чем больше конгломерация, тем выше интеллект.

— А что насчёт динозавров?

Глаза Кликса были по-прежнему закрыты, словно он прислушивался к внутреннему голосу.

— Без установленного хетами низкого уровня гравитации гигантизм динозавров был бы невозможен. Но в дополнение к этому хеты предпринимали и прямое вмешательство в гены с целью создания динозавров, лучше приспособленных для войны. К примеру, у цератопсов в их естественном состоянии, таких как Хазмозавры, костный воротник на шее служит только для обмана противника. Это лишь костная рама, обтянутая кожей. В бою он бесполезен, так что хеты вывели из них трицератопсов, воротник которых состоит из сплошной кости без промежутков.