«Белая кофта с разрезами на рукавах, короткая юбка и туфельки в стразах ей удивительно шли. Варя с изумлением рассматривала себя в огромное зеркало Зоиной прихожей, и не верила, что видит себя. Перед ней была совершенно незнакомая девушка: высокая, стройная, красивая.

– Н-да, – протянула Федорова оглядывая дело рук своих и выдала. – Конкурентка. Просто девочка – конфеточка. Понятно, как нужно одеваться, лапа моя? – и выдала сундучок с косметикой. – Завтра макияж самостоятельно повторишь, а это выкинь, – отдала заколку для волос. – Укладка пару дней продержится. Завтра в таком виде придешь – все курсы у ног лягут, включая преподов.

– Завтра? – ужаснулась Варя.

– Завтра. Ты оказалась ходовым товаром. Прямо с руками оторвали, только свистнула. Геминопластику, что ли сделать? – протянула, задумчиво Косицину рассматривая.

– Это что?

– Ничего, дремучесть, – буркнула. – Иди.

– Домой?

– А куда?

– А завтра?

– А завтра ой. Вечером стулья, утром деньги.

– Зоя, скажи по – русски.

– А я по-каковски? Завтра твой клиент прибудет, посмотрит на тебя. Аукцион еще работает, но он как вцепился, так не отпускает и вряд ли даст тебя перехватить. Ну, и что ждать? Глянет на тебя завтра, потусуетесь, а там как пойдет. Сладитесь, ночь отведешь – утром деньги получишь.

– От него?

– От меня.

Фу, ты, – мысленно перекрестилась.

– А кто он? Как зовут?

– Мужчина. Зовут, как назвали. Завтра увидитесь – сама спросишь, – подтолкнула к выходу. – Коленца выкидывать не вздумай – порвет, как грелку.

– Это как?

– Лучше не знать, – отмахнулась, за дверь выставляя.

У Вари сложилось впечатление, что Зоя чем-то очень недовольна. Но она не могла допустить мысль, что Федорова недовольна собой, тем предприятием, которое затеяла. Косицина оказалась смазливей, чем она предполагала и востребованной, чем могла подумать. Таким образом, ее нечаянная возможность подзаработать, грозилась лишить ее постоянного дохода, если Варя вздумает пойти по ее стопам. Правда та пока дура дурой, но и Зоя в свое время такой же была. И боялась и зажималась, моральные костыли с собой таскала – было. Прошло. Как снег по весне кануло. Сейчас вспомнить – смешно и грешно. И все же чуть больно, что не вернется та Зоинька, пусть глупая, пусть наивная, но чистая, во что-то заоблачное верящая.

– Надо было Вердыгина ей подсунуть, – вздохнула, поправляя выбившийся локон. Оглядела себя в зеркало и опять вздохнула: с Томом не поспоришь. А взял тот с места в карьер, будто только такого предложения и ждал.

Даже подозрение образовалось – не жениться ли часом собрался? С него станется.

Придется Зое деньгами довольствоваться.

Триста пятьдесят, что ей уже сегодня обламывается – повод меньше голову дурным забивать. Каждому свое».

Максим похолодел и захлопнул дневник.

Куда же ты ляпаешься, дурочка, куда? – так и хотелось закричать, остановить девчонку. Но понимал – поздно, понимал – не повернуть, не вернуть – все уже случилось.

Том? Если тот Том?..

С чего он взял? Томов много, во всяком случае, не один.

Мужчина сварил кофе, побродил по кухне, пытаясь привести в порядок мысли взбудораженные прочитанным, и опять сел читать.

«Варя шла по улице, не замечая пристальных взглядов прохожих.

Завтра, – билось в голове. Жизнь как-то удивительно быстро покатилась и куда – думать страшно. Будущее, еще вчера понятное, ясное, хорошо выверенное и четко обрисованное в воображении, покрылось туманом неизвестности, как в кривом зеркале, меняя очертания.

Девушка понятия не имела, как случится завтра. Ей представлялась масса вариантов и каждый бросал в дрожь. Почему она раньше не подумала, какие у Зои знакомцы могут быть? Тот, что подвозил их зимой, дядечка приятный, но как подумает – с ним, передергивает всю. А если не он, ему подобный – старый, с отдышкой, полный? Чужие руки, которым она продалась, представлялись когтистыми лапами, как в каком-нибудь триллере. Лица – ужасными масками, то что от Вари ожидалось – пыткой.

Может реланиума напиться, чтобы проще было? А сколько он действует? Зоя сказала – ночь, до утра ей с этим мужчиной, а что Варя маме скажет? Не дай Бог еще мать что-то пронюхает, беды не обберешься. Запилит ведь, задавит своими выволочками, скандалами, душу вывернет. Прилепит дочери гадкий ярлык и будет тыкать.

Побыстрей бы все закончилось. Потом Диму в клинику, быстрее на выздоровление, свадьба и к нему жить переехать. Наина Федоровна женщина понятливая, вменяемая, куда не надо не полезет, не то, что мать. Ладит с Варей, дочерью называет, признает – хорошо значит, заживут молодые, без пакостей со стороны свекрови. Прав Димочка – от тещи подальше – нервы целее.