— Войдите!

Вошелъ Андрэ Бондезенъ: онъ принесъ съ собой рукопись, и въ то же время онъ хотлъ обратить вниманіе господина редактора на одну ошибку: это не Шарлотта Илэнъ сопровождала брата въ Америку, а другая сестра — Софи.

— Вы въ этомъ уврены? — спрашиваетъ Линге.

— Вполн! Я встртилъ сегодня Шарлотту на улиц. Я слышалъ, что это, собственно говоря, Шарлотта должна была хать, но по нкоторымъ причинамъ она осталась.

— А по какимъ причинамъ?

— То-то я этого не знаю. Говорятъ, что это иметъ какое-то отношеніе къ Хойбро, къ Лео Хойбро. Я не знаю.

Линге задумался. Поправку онъ не могъ внести, — поправлять какъ можно меньше было его принципомъ. Что стоитъ въ «Новостяхъ», пусть стоитъ и на этомъ остается; но, когда Вондезенъ ушелъ, Линге поправилъ дло новой замткой: фрёкенъ Шарлотта Илэнъ, о которой мы какъ-то уже писали, проводила своего брата и сестру, а теперь вернулась обратно.

И только онъ хотлъ приняться за свою новую статью по поводу выборовъ, его опять прервали: въ дверь просунулъ худое, измученное лицо уполномоченный отъ министерства Конгсфольдъ.

Линге удивленно посмотрлъ на него.

Конгсфольдъ поклонился. До этого онъ былъ всегда очень сдержанъ и немного себ на ум, теперь же онъ улыбался и какъ-то униженно протягивалъ Линге руку и велъ себя, въ общемъ, какъ-то вкрадчиво. Совтъ министерства далъ понять несчастному, что онъ долженъ оставить свое мсто; они узнали, что это онъ имлъ отношеніе къ напечатанію знаменитаго списка.

Линге терпливо выслушивалъ это чисто личное дло.

— Вотъ несчастье, что именно ты былъ моимъ источникомъ! — сказалъ онъ. — Во всякомъ случа, это вышло не отсюда.

— Я не понимаю, — возразилъ Конгсфольдъ. Онъ опускаетъ голову и повторяетъ еще разъ, что онъ ничего не понимаетъ.

— Ты, должно быть, былъ какъ-нибудь неостоженъ.

Онъ неостороженъ! Нтъ, нтъ, онъ не былъ неосторожнымъ. Но фактъ былъ тотъ, что вс бумаги для экспедиціи были у него въ рукахъ.

— Да, непріятная исторія.

— Да.

— Но, вдь, это уже не такъ опасно? Конгсфольдъ увренъ въ томъ, что ему совершенно ясно дали понять, чтобъ онъ искалъ другое мсто.

Линге опять повернулся къ своему столу. Къ сожалнію, онъ не можетъ дать ему никакого совта.

— Это ужасно досадно, — говоритъ онъ.

Пауза.

— Да, я не знаю, чмъ мы могли бы этому помочь, — говоритъ Конгсфольдъ тихо и осторожно.

На это Линге ничего не отвчаетъ.

— Я право не знаю, я хотлъ тебя спросить.

— О чемъ?

— Что намъ длать; какъ помочь этому длу?

— Ты самъ долженъ ршить, какъ поступать въ этомъ дл. Я ничего не могу теб ни совтовать, ни отсовтовать.

При этихъ словахъ голова Конгсфольда опустилась еще ниже; онъ съ отчаяніемъ уставился въ землю.

— Всли я даже и буду искать что-нибудь другое, все равно я ничего не получу, — говоритъ онъ. — Государственный совтъ не дастъ мн рекомендаціи.

— Да, дйствительно, не легко будетъ найти другое мсто.

— Но въ этомъ случа ты, вдь, поможешь мн?

— Разумется; насколько мн позволятъ мои силы. Но ты, вдь, знаешь, что при этомъ правительств мой листокъ едва читаютъ, такъ что моя помощь врядъ ли теб пригодится.

— Во всякомъ случа, сдлай все, что можешь.

— Нтъ, я думаю, откровенно говоря, что это будетъ плохая услуга съ моей стороны, — возражаетъ Линге. — Если я буду поддерживать тебя теперь, то всмъ станетъ ясно, что мы работали вмст. Разв ты не понимаешь?

Конгсфольдъ вполн это понимаетъ, Линге былъ правъ. Онъ сидитъ нсколько минутъ, ничего не говоря. Вдругъ въ его голов мелькнула мысль: онъ пойдетъ къ своему начальнику и все ему разскажетъ; онъ будетъ просить о пощад на этотъ разъ и никогда больше не будетъ злоупотреблять своей должностью; кто знаетъ, можетъ быть, начальникъ и послушаетъ его!

Онъ молча поднялся и простился.

— Прощай! — отвтилъ Линге.

И онъ опять нагнулся надъ своимъ столомъ и началъ статью о выборахъ. Нужно было дополнить тотъ удивительный рядъ статей, которыя должны доставить побду лвой на выборахъ. Нужью исполнять свой долгъ и бороться за свое дло; а Биркеландъ пусть себ разсказываетъ о десяти годахъ и скрытыхъ мысляхъ.

1892