– - Тихо! Мать вашу! Молчать!

Скулёж не прекратился, но заинтересовано притих. "Ну и чего этот придурок ещё скажет?". Надо ловить момент. Потому что моё главное оружие - слово. И его надо использовать максимально эффективно. Иначе придётся применять следующий мой инструмент - еловину Сухана и гурду Ивашки. Ночью я двоих уже потерял. Эдак весь народ русский изведу. Мечта изобретателя нейтронной бомбы и обывателя времён застоя - полные магазины и никакого народа.

– - Кто мявкнет - отрежу язык. Чтоб не болтался до колена. Остальным, всем!
– всю волосню выщиплю. Чтобы чесались и вспоминали. Понятно?

Народонаселение несколько изумилось, притихло и попыталось переварить услышанное.

"Пятый прокуратор Иудеи всадник Понтий Пилат выждал некоторое время, зная, что никакою силой нельзя заставить умолкнуть толпу, пока она не выдохнет всё, что накопилось у неё внутри, и не смолкнет сама.

И когда этот момент наступил, прокуратор выбросил вверх правую руку, и последний шум сдуло с толпы".

Я - не всадник, не Понтий, не прокуратор. Даже - не прокурор. Поэтому я вскинул не правую, а левую руку. С зажатым в ней дрючком. И провозгласил:

– - Ощипаю. Всех. Везде. Как курей. Каждую волосину выдеру. За всякую вошку-блошку. За всякий вой-ной. Взыщу - не помилую! Чтоб у всех всё было чистое. Как перед смертью. И во дворах. Чтоб всё блестело. Мужикам - стоять. Остальные по подворьям... Рысью! Живо! Бегом!

– - Глава 101

Глас народный - как глас божий - ничем не заткнёшь. Бабы с детишками стали подниматься с колен и тут же загомонили. Кому подзатыльник, кому инвентарь взять, а обедать когда придёшь? а я знаю - как боярыч скажет... а вечером-то на луг пойдём? так конечно же - стог-то вершить надо... а чего тогда я как дура вилы тащу, а почему "как", - дура и есть... ой бабыньки, чегой-то поясницу прихватывает... а ну пошли быстрее - а то тут прямо на дороге и рассыпется...

Чимахай со зверским выражением лица приступил к обриванию Фильки. Тот сперва поскулил. Но я углядел у одного из мужиков блоху на воротнике и завёлся. Я насчёт - "блоха - ха-ха" уже объяснял. Ко всем прочим несчастьям "Святой Руси" - здесь нет лекарств.

Не так - лекарства есть. "Приложи лист сырой капусты белокочанной", "прополощи настоем шалфея шесть раз с молитвой"... "и всё пройдёт". Верю, проходит. Но хирургия, типа аппендицита, или санитария, типа антракса - здесь смертельны. Здесь они не лечатся. Антибиотиков нет напрочь. Сепсис - как дышать. Остаётся только "на божье чудо уповать", что мне как атеисту... ну понятно. Или - карантин. По принципу чумного барака: "Ждём пока все вымрут. Оставшееся - сжечь".

Так что мужичков быстренько раздели догола, загнали в реку, где они и утопили свою одежонку до полного вымывания всех паразитов, и обрили уже везде. Всё остальное местное общество торчало головами своими над деревенским частоколом, наблюдая волнительную картину публичного и повсеместного обривания своих отцов и мужей. "Глас народа" постепенно рос в децибелах, пока я не объяснил выразительным русским языком, что если последующая проверка даст в селении хоть какое насекомое - все оставшиеся жители незамедлительно приобретут аналогичный вид.

Вот уж никогда не думал, что такие элементарные вещи будут вызывать во мне столь сильные эмоции. Но я был просто в бешенстве. И - в панике. В совершенно неконтролируемой, едва сдерживаемой, панике. Понятно, что эпидемия начнётся не сегодня. Но она будет. Обязательно. И не одна. Как у той крестьянки у Некрасова. Неизвестно - когда, неизвестно - что. Может быть - завтра. А у меня - в принципе никаких средств противодействия. Заворачивайся в простыню и ползи на кладбище. И не обо мне, любимом, речь.

Ползти на кладбище будут всё. Я тут какие-то планы строю, как избы ставить, как крыши делать... Пустое. Одна из этих блошек не туда прыгнет, не там укусит, и вот эти люди, мой народ русский, который я собираюсь учить, благоустраивать, просвещать... Можно спеть "Let my people go" под Армстронга. Так это... бархатисто. Понимая, что весь мой народ, весь "my people", в который я душу свою вбиваю и жизнь трачу...
– в любой момент делает "go" в... в просто падаль двуногую. Которую - только закопать. И поскорее - пока зараза не расползлась.

Смерды выдирали друг другу волосы из подмышек и паховых областей, взвизгивали и канючили:

– - Дык как же ж... мы же ж в миру живём, всякая живность вокруг, блошки-то и по скотинке скачут, клопики-то и по деревам ползают, комарики-то на лугу летают... никак не уберечься... всякая живность - от бога... всё ж божьем соизволением в Ноевом ковчеге спасалось...

Ага. А потом ковчег пристал к Арарату, и вся эта гадость разбежалась. И что? Обвиним армян в биологической войне против всего человечества? Путём распространения ползучих и кровососущих?