— Господи… Убила!

Да нет же. Выстрела-то не было… Если только… Неужели эта штуковина с глушителем?

Подумать только, всего лишь час назад меня волновал вопрос, ехать в «Само Совершенство» или послать суперманекен куда подальше. Миссис Бентли Хаскелл — убийца! Лучшие мои годы пройдут в женской тюрьме. Близнецы вырастут без матери, или, хуже того, — с мачехой… Вряд ли Бен удовольствуется ежемесячными свиданиями с женушкой-убийцей.

Сунув орудие убийства в карман фартука, я склонилась над трупом. Раз… Два… На счет три, сцепив зубы, дотронулась до безжизненно повисшей руки с лиловыми ногтями. Ой, мамочки! Шляпка поехала вбок и свалилась на пол, тряся перьями, точно ощипанная ворона, а труп… открыл глаза!

— Дайте слово, миссис X., — прохрипело убиенное тело.

— Все, что угодно, Рокси!

Жива!!!

— Обещайте похоронить меня в темно-вишневом платье с блестками и палантине из котика… заберете его из химчистки. И еще одно… Передайте мистеру Уолтеру Фишеру… не будет ему без меня счастья на этом свете.

Что за безумный мир. Что за безумный день. Я не убила миссис Мэллой, но сам факт, что эта мысль пришла мне в голову, говорит о многом. Как ни крути, а придется согласиться с Джоком Бладжеттом. «Хозяйке» и впрямь нужно кое-что поважней нового насоса к стиральной машине. А миссис Мэллой нужна помощь посерьезнее той, что я могу предложить. И немедленно. Часовой механизм тикает. Бомба вот-вот взорвется.

— Не двигайтесь, миссис Мэллой!

Я пулей вылетела из кабинета, со скоростью конькобежца заскользила по коридору, глянула в кухню, послала близнецам воздушный поцелуй, получила в ответ заливистое гуль-гуль и метнулась мимо Рауля с Руфусом к телефонному столику. На все про все ушло минуты полторы, но и они показались вечностью. О том, чтобы отдышаться или навести порядок в мыслях, не могло быть и речи. Сорвав трубку, я набрала один из немногих номеров, которые знала наизусть.

Ответили после третьего гудка.

— Апартаменты викария церкви Св. Ансельма, — монотонно проскрипел на другом конце голос миссис Вуд, экономки его преподобия.

— Дело жизни и смерти! — заорала я. — Позовите…

— Одну минуту. — В трубке глухо стукнуло и воцарилась тишина.

Свои обязанности миссис Вуд исполняет с чувством, с толком, с расстановкой. В высшей степени добросовестная особа, черт бы ее побрал. Приплясывая от нетерпения, я отсчитывала секунды, представляя действия миссис Вуд. Вот она протерла трубку от несуществующей пыли, поправила блокнот, завернула поплотнее колпачок ручки. И вот — наконец-то! — черепашьим шагом двинулась к двери. Два шага — подозрительный взгляд на телефон; еще два — еще один взгляд. Миссис Вуд терпеть не может оставлять посетителей без присмотра, даже если посетитель с прижатой к уху трубкой мается ожиданием у черта на рогах. Мало ли на свете фокусников. Стянет десяток церковных бланков — и ищи ветра в поле.

Какой длины может быть коридор в обычном доме? Решая эту задачку и вслушиваясь в звенящую телефонную тишину, я едва не перекусила шнур. Может, стоило представиться миссис Вуд, чтобы она прибавила шагу? Если Джонас не врал насчет симпатии к нему экономки викария, то я прошляпила грандиозный шанс!

Ну наконец-то! В трубке раздались голоса — миссис Вуд, дай ей бог здоровья, вытянула Роуленда из кабинета. Увы, увы. Шальная радость, как это часто бывает, сменилась величайшим разочарованием.

Джентльмен, подавший голос — не в трубку, но где-то совсем рядом, — был кем угодно, только не преподобным Роулендом Фоксвортом. И дама, отвечавшая тем свистящим шепотом, который действует на нервы посильнее крика, была кем угодно, только не миссис Вуд.

Ничего не понимаю. Муж с женой решили поставить точку на семейном союзе, приехали к преподобному отцу за разводом, а миссис Вуд дала им пять минут на примирение? В приемной отца Фоксворта? Быть такого не может. К тому же сцена из этого, с позволения сказать, радиоспектакля больше походила на свидание давным-давно разбежавшихся любовников.

— Зачем явилась? — прошипел мужчина. — Нечего тебе тут делать. Двадцать лет прошло. Довольно с меня твоего распутства.

— Я думала, ты будешь счастлив со мной встретиться! — Дама явно балансировала на грани истерики.

— Ошиблась, дорогая. Во имя нашего прошлого заклинаю — покинь этот дом!

— Сначала представь меня своей жене.

— Ни за что! Ты не достойна дышать одним воздухом с этой святой женщиной. Только попробуй приблизиться к ней — и я ни перед чем не остановлюсь.

— Грубиян. Как ты можешь, Глэдстон? Нас с тобой столько связывает!

Финита ля… трагедия. Не хватало лишь голоса диктора: «Дорогие радиослушатели, продолжение спектакля „Из жизни…“»

Из жизни кого?.. Я терялась в догадках. Правда, героиня подкинула напоследок ключик к тайне. Жаль, не удалось угадать, кто сыграл роль незабвенной памяти премьер-министра. Того самого, чей бюст занимает достойное место в Вестминстерском аббатстве [3] и которого нынешние журналисты подозревают в коллекционировании ночных бабочек. Вынужденная оставить телефон на месте — шнур-то до кабинета Роуленда не дотягивается, — миссис Вуд, похоже, прихватила с собой радиоприемник. Все целее будет.