— Как это? — Я подскочила в кресле. — Да он же совсем молод и полон сил! — Церковь без преподобного Роуленда Фоксворта?! Уму непостижимо. Я бы туда больше ногой не ступила. — Кто тебе сказал?

— Кажется, Глэдис Шип. Органистка… Кстати, о мисс Шип. Мой котик Лео предложил взять ее секретаршей. Она торчит у него в офисе с тех пор, как прежняя секретарша уволилась. Помните Теодозию Эдем, симпатягу Тедди? Ей удалось-таки окрутить нашу местную знаменитость Эдвина Дигби, который пишет ужастики. Так что мой Лео остался без секретарши. Если ему верить, старушка Глэдис строчит на машинке как пулемет. Но между нами, девочками… Вы представляете себе это чучело в приемной? Немыслимо! Дамочка, которая в свободное время кормит птичек и коллекционирует телефонные справочники! До меня доходили слухи о ее загадочном магнетизме… Ха-ха-ха! Какой там магнетизм! Глэдис Шип, уж поверьте моему опыту, — пережиток прошлого. Пусть она меня озолотит, но даже наши волшебные добавки не помогут…

Увлекательнейший монолог Наяды был грубо прерван телефонным звонком.

— Секундочку. — Плавное движение руки к телефонной трубке. — Лео, дорогой! В самую точку, мой сладкий, не одна… Нет-нет! Поезжай на свое совещание. Семейный обед откладывается. Мне тоже жаль, котик, но я занята под завязку. Как раз беседую с двумя очень милыми леди, которые хотят вступить в „Само Совершенство“. — Трубка легла на место, а Наяда счастливо выдохнула: — Вы ведь хотите вступить в наш союз, девочки? Добро пожаловать!

— Что скажете, миссис Элвин-Винсент Мэллой?

Во дни далекого девичества я частенько представляла себе Миг Блаженства. Синие сумерки вползают в дом. Стрелки часов вытягиваются в вертикальную линию. С последним, шестым, ударом часов дверь открывается. О, сладость долгожданной серенады:

— Я уже дома, любимая.

В мечтах эти дивные звуки неизменно заставали меня в ванне.

Пузырьки сверкают и лопаются; изящно-округлое колено соблазнительно выглядывает из-под кружев розовой пены; густые греческие локоны схвачены атласной лентой. Любимый распахивает дверь, ступает через порог ванной, наполняет холодной водой очаровательную розовую раковину в форме сердца. Опустив в воду бутылку шампанского, замирает в упоении.

— О боги! Как ты прекрасна! Нет… Ни жеста, любовь моя, ни взмаха ресниц! Позволь мне навеки запечатлеть в памяти этот небесный облик!

Войдя в дом через заднюю дверь, Бен обнаружил свою любимую на кухне, по локти — чтобы не сказать по уши — в раковине с намыленными пеленками.

— Это не ты. Даже не притворяйся. — Мой взгляд на часы сделал бы честь государственному обвинителю, но стрелки не передвинул. — Ты только что уехал на работу. — Плюх! Все стены в брызгах — я стряхнула пену с рук.

— Как вовремя я смылся с работы.

По-прежнему изумрудные, но слегка потускневшие глаза обшарили кухню. Держу пари, Бен искал свободное местечко для пиджака. Но стол был завален остатками от кормежки близнецов, а на стульях громоздились мятые пеленки, подгузники и пакеты с овощами.

Забросив пиджак на плечо, Бен молча изучал все это безобразие. Справа налево. Сверху вниз. Ни дать ни взять — адмирал Нельсон на постаменте, инспектирующий Трафальгарскую площадь. Комментарии излишни.

— Сама знаю. — Я охладила лоб пеной от пеленок. — Здесь бардак.

— Малыши капризничали?

Только трус прячется за спины детей!

— Малыши здоровы, спокойны и уже в кроватках.

— Миссис Мэллой дни недели перепутала? — Нет. Ей… нездоровилось.

Я уж было совсем собралась с духом, чтобы сообщить Бену о славном походе в "Само Совершенство", но тут он принялся загружать грязную посуду в машину. Этот процесс помех не терпит. Окажется салатница не в том гнезде — неприятностей не оберешься.

— Не прими за критику, Элли…

— Боже упаси!

— …но тебе все же стоит как-то организовать свой день. Не так уж это и страшно — составить план необходимых дел…

Очередная пеленка, точно курица со свернутой шеей, шлепнулась в корзину. Осталась последняя.

— Твоя матушка, полагаю…

— Само собой. Ты же знаешь Мамулю.

— Еще бы не знать. Педантична до мозга костей!

Выдернув пробку, я с наслаждением слушала сдавленное бульканье раковины, похожее на предсмертный хрип человека, который подавился паштетом. И не просто человека. Желательно, чтобы при жизни он носил штаны.

Подумать только. Решиться на страшные муки, чтобы перекроить себя заново, — и ради чего? Ради сохранения вот этого брака?! Что ж… поиграли и будет. Миссис Мэллой уже большая девочка, за ручку ее водить не обязательно. Сама сходит на первое рандеву с "Совершенством". Завтра с утра позвоню Наяде и отменю…

Стоп, приехали. Скрежет тормозов. Привычным движением подхватывая подол фартука, чтобы вытереть руки, я загребла пустоту. Фартук остался в храме красоты, в вазе у водопада. Вместе с пистолетом миссис Мэллой.