— Мы не будем ничего менять между нами. Я хочу, чтобы ты вернулась к своей жизни в Реальном мире, а я, как и прежде, буду твоим самым лучшим другом. Ну, по крайней мере, ближайшее время. — Грустно усмехнулся Кристоф, стараясь не смотреть на нее.

Соленые капли предательски потекли по щеке Дианы и она резким движением стерла их с ресниц. Вот так, да? Да сколько можно то! Кристоф опять превратился в хладнокровного упрямого типа, загоняя свою любовь к ней в самый дальний угол своей души и опять оставляя ее одну, без него! Ну почему он никак не может признать, что любит ее? Несгибаемое чудовище! Кристоф же давным-давно знает, что и она любит его! Зачем заставляет так мучиться обоих?? Гнев поднимался в ней, мешая думать.

— Значит, ты все решил, благородный сукин сын?

— Так будет лучше.

— Лучше будет для кого? Для меня? И у меня нет права голоса? И свое тело ты тоже слушать не желаешь?

— Да на все твои вопросы. Ты еще очень молода и то, что кажется сейчас вечным, завтра может измениться. Настоящая любовь ждет тебя там, в Реальном мире. Пойми, если ты плачешь сейчас, то, что было бы с тобой после моего превращения в Атоса, если бы я позволил нам хоть на секунду поверить, что происходящее между нами и есть… — Кристоф не договорил. Если он скажет вслух это слово, то уже не сможет остановиться.

— Хватит считать себя самым старым и опытным! Ты старше меня всего на пять лет! А в чувствах и эмоциях так вообще ничего не понимаешь!! Что ты знаешь о настоящей любви? — Зашипела на него Диана. — Ты всегда был настоящим бойцом, почему сейчас ты сдался и не хочешь бороться за свою жизнь и личность?? У тебя есть как минимум полгода, чтобы придумать, как все исправить, и если ты захочешь, то вместе с твоим Темным вы обязательно что-нибудь придумаете! — Она говорила все громче.

Кристоф грустно улыбнулся и подумал, что теперь он знает о настоящей любви даже слишком много. А насчет остального… как Диана могла подумать, что он не искал выход? Еще как искал! Только вот Атос, известный сказочный персонаж, в историю которого верило такое огромное количество людей, ничего не мог сделать для своего спасения. Вера во все времена была самым опасным и действенным оружием. Виконт глубоко вздохнул и медленно убрал руки с ее такого любимого и родного тела, прощаясь. Судя по гневу Дианы, его время истекло.

— Ладно. Ты ничего не делаешь наполовину, как же я могла забыть! Все или ничего. Если ты решил прогнать меня, то прогонишь. Если ты решил перестать бороться, ты так и сделаешь, но ты забыл только одно- все твои планы в отношении меня летят к чертям, если я против. Так что имей в виду, чтобы ты не задумал, я против!

Диана выбралась из ванны и встала рядом с ним, с непередаваемым выражением в глазах медленно окидывая взглядом Кристофа с ног до головы и запоминая каждый сантиметр его безупречного тела. Выпрямилась, вздернула подбородок и виконт увидел перед собой так долго и тщательно взращиваемую им Принцессу. Ее глаза, еще пару минут назад мокрые от слез, теперь были абсолютно сухими и сияли серебром на осунувшемся от переживаний лице. Виконт так гордился ею в эту минуту! Его властная и уверенная в себе принцесса взяла себя в руки, а значит, он все сделал правильно. Что бы ни случилось с ним дальше, она справится и будет счастлива в своем далеком мире.

— Я сделала все, что могла. Я сказала о своих чувствах, но ты решил, что эта юношеская влюбленность пройдет, и не желаешь признавать очевидное. Больше я не буду говорить об этом. Хватит унижений. Никто и никогда не увидит моих слез. Я больше не буду доставать тебя и теперь все будет зависеть только от тебя.

Кристоф с тяжелым сердцем смотрел на нее и молчал. Что он мог сказать? Он добился своего и весь короткий остаток своей жизни будет пожинать плоды. Одиночество, тоска и скорое безумие ждали его с распростертыми объятиями.

— Мне будет очень не хватать твоей прекрасной улыбки. Судя по всему, ты заморозил ее вместе со своими чувствами ко мне, дорогой друг. — Диана пристально посмотрела на него. Только бы Кристоф поверил, что она сдалась и отказалась от него! — Чтобы поставить точку, я хочу, чтобы мы сделали кое-что.

— Все, что захочешь.

— Отлично, вылезай из ванны и одевайся. Я сейчас вернусь с необходимыми инструментами.

Диана растворилась в дверном проеме, чтобы через пару минут снова возникнуть, но уже со склянкой и маленьким приборчиком в руке. Кристоф успел только натянуть новые штаны и теперь заставлял ее нервничать, глядя на его потрясающий воображение обнаженный торс. И она снова подумала о том, что абсолютно правильно столько времени пыталась стянуть с него рубашку, потому что результат стоил любых усилий: он был безупречен.

— Садись за стол и поставь побольше свечей.

— Что ты задумала?

— Не переживай, соблазнять тебя я больше не буду. Хватит. Я сделаю татуировку на твоем шраме, чтобы ты всегда помнил, кто тебя спас.

— Как будто я смогу забыть!

— Правильно, давай руку. — Диана налила жидкость из бутылки в приборчик. — Это будет феникс. Птица, которая каждый раз после смерти восстает из пепла. Очень символично.

Она приложила приборчик к его шраму на левой руке и закрыла глаза. Через секунду Кристоф почувствовал легкое жжение и сгусток тепла на теле, как будто татуировка ожила и вздохнула. Диана убрала руку и он увидел прекрасную птицу, с распростертыми крыльями и причудливым хвостом, состоящим из изогнутых линий.

— Она прекрасна!

— Я знаю и она почти скрыла твой шрам. Лучше отвечать на вопросы о тату, чем о самоубийстве. Так, теперь твоя очередь.

— В смысле?

— В прямом. В отличие от тебя, у меня не один шрам, а целых пять, правда, не вдоль, а поперек. И не надо так тяжело дышать! Терзаться чувством вины будешь позже и в одиночестве. Все уже в прошлом, не так ли, дорогой друг? Давай, приложи приборчик и сосредоточься на том, что ты хочешь, чтобы эта птица значила для меня. — Диана спокойно смотрела ему в глаза, мысленно скрестив пальцы за спиной на удачу.