Макс обнял друга за плечи и молча ждал продолжения. Он знал, что это не самое главное, что убивает его последние полгода. Кристоф помолчал.

— Я боюсь, что больше никогда не увижу Диану. Или что хуже, увижу и не узнаю! Последний наш разговор был о тебе, я злился на нее, а она на меня. Я не хочу, чтобы ее последним воспоминанием обо мне была злость.

Макс поцеловал его в висок.

— Вряд ли тебя это утешит, но принцесса на тебя не злилась. Она была очень грустной в тот день и когда ты уходил, мы оба смотрели тебе вслед. Ты даже не обернулся. А потом она улыбнулась и сказала, что свои крылья ты хранишь в шкафу.

Кристоф обхватил голову руками и старался дышать глубоко и ровно. Макс как ребенка гладил его по широкой спине.

— Ты ведь знаешь, что она по-настоящему любит тебя? Что ты молчишь? — Спросил он, даже не надеясь получить ответ.

— Я сделал все, чтобы оттолкнуть ее. Искоренить ее увлеченность мной. Я хотел сделать все правильно. Так, как лучше для нее, и я надеялся, что у меня получилось. С тобой ведь получилось? А сейчас ты говоришь, что даже когда я злился на нее, она говорила про мои крылья в шкафу! Почему мои безупречные планы никогда не срабатывают с ней? Почему?

— Не знаю, хорошо этот или плохо, но хочу сказать тебе кое-что. Твои гениальные планы не срабатывают совсем или срабатывают совсем не так, как ты задумал, только в одном единственном случае. — Кристоф поднял на него ставшие черной бездной глаза. — Когда они направлены на людей, которые действительно любят тебя и к которым неравнодушен ты. Чтобы ты ни наговорил ей, чтобы ни сделал — все это было бесполезно. Я видел, как она смотрела на тебя, когда ты уходил. Как грустила и беспокоилась, когда рассказывала о тебе. И меня Диана спасла только для того, чтобы я смог помочь тебе в случае необходимости. На свой замок в тот момент ей было глубоко плевать. Я прекрасно умел убивать и защищать, а не управлять кем или чем-либо. Впрочем, ты в этом быстро убедился сам.

— Я просто хотел, чтобы она была счастлива. Вот и все.

— А вдруг ее счастье только рядом с тобой? Ты об этом подумал?

— Я даже мечтать об этом не смею. Это порождает несбыточные надежды. Все это время я искал выход, хотя бы намек, но ничего не нашел. Ничего. Я больше не могу бороться, у меня не осталось ни сил, ни времени. Я хочу просто попрощаться с ней, прежде чем моя личность растворится в написанном Атосе.

— Перестань так говорить! — Макс опустился перед ним на колено, обхватил его голову руками и уперся своим лбом в его.

— Я не позволю тебе сдаться. Даже если мне придется связать тебя и посадить под замок. Я обещал ей, что с тобой все будет в порядке. Это единственное, о чем она попросила меня, прежде чем ушла. Больше ничего, понимаешь? Только ты. Ради нее мы должны придумать выход. Пойми же, наконец, Диана любит тебя, и ты ничего не сможешь с этим поделать. Только попробовать сделать ее счастливой.

— Мое время истекло, Макс. Я уже ничего не успею сделать, даже если бы захотел. Но я рад, что ты рассказал мне о своих наблюдениях, братишка. И о крыльях.

— А ты действительно хранишь их в шкафу?

Кристоф слабо улыбнулся:

— Нет, она забрала их себе, когда я в первый раз спас ей жизнь. Макс, ты иди, готовься к маскараду, а мне надо подумать. И не заходи ко мне до вечера, я знаю, ты очень переживаешь за меня, когда я выпускаю Темного, но сейчас мне это просто необходимо.

Кристоф подождал, пока недовольный Макс выйдет за дверь, закрыл ее изнутри, положил рядом с собой пачку бумаги, ручку. Написал на первом листке список вопросов. Глубоко вздохнул, щелкнул внутренним выключателем и принялся за работу.

Макс беспокойно мерил шагами кабинет. Слава Богу, камера, которую он успел запустить в спальню друга до своего ухода, отлично работала, и он видел все, что происходит в помещении. Князь панически боялся оставлять Кристофа с выключенными чувствами и эмоциями одного. Если в таком состоянии его гениальные мозги решат, что лучший выход из положения это самоубийство, то выполнят это незамедлительно. Поэтому в данный момент вместо того, чтобы готовиться к празднику и радоваться жизни, он внимательно читал записи, которые делал его друг. Одной из особенностей выхода из этого состояния было то, что граф уничтожал все бумаги, оставляя все только у себя в голове. Слава Богу, пока никаких самоубийственных выводов не было. Наоборот, появилась пара интересных ходов, которые могли бы привести хоть к каким-то результатам. Он этим займется, пока Кристоф будет не в себе. Подсматривать за другом давно уже вошло в привычку и не вызывало никаких угрызений совести, слишком плох был граф.

Худшее было по ночам, когда Кристоф холодел в его руках или стонал сквозь зубы от невыносимой боли. Граф обвивался вокруг него, стараясь быть как можно ближе, и сердце князя под его щекой обливалось кровью. Но самое страшное было, когда Темный открывал абсолютно черные глаза и смотрел на него с таким жутким вселенским одиночеством во взгляде, что Макс начинал болтать не переставая, посылая ему всю свою любовь и преданность до тех пор, пока черная бездна в глазах Кристофа не начинала улыбаться и не сменялась серым. Макс встряхнул головой, прогоняя ужасные воспоминания и собрался. Сегодня он вытащит друга на эту дурацкую вечеринку, чего бы это ему ни стоило, тем более, что отмечать свой день рождения тот отказался наотрез.