Сигнал к подъему я дал, когда небо уже достаточно просветлело. Охранники поднялись быстро, не доставили хлопот и девушка с безопасником. Зато помощника по научной части пришлось поднимать чуть ли не пинками. С трудом добившись от него, чтобы он поел и попил, я приказал выдвигаться.

Обратная дорога по тропе была ничуть не проще, чем вчера. Казалось бы, странно, ведь ранее мы уже проходили по ней и не обнаружили особо неприятных сюрпризов. Вот только ситуация на территории Мутагена меняется каждые несколько часов. Пройденный перед этим путь может обзавестись несколькими коварными мутантами, устроившимися на ранее безопасной тропке, или тот же «жаб», любящий приканчивать жертв на расстоянии, устроится в кустах. Расслабившись на, казалось бы, уже изведанном пути, искатели не раз были наказаны за подобное разгильдяйство. Смертельно наказаны. Вот поэтому и не возвращаемся мы по своим следам, никогда.

Появление Штыря почти не вызвало эмоций. Охрана с безопасником не повели и бровью, научный помощник был не в том состоянии, чтобы радоваться возвращению искателя и донимать того вопросами, а девушку я резко одернул, состроив мрачную мину на лице.

Постепенно почва под ногами стала затягивать ноги все меньше и меньше, и вскоре мы покинули негостеприимные затопленные места. Сроду не мог понять, как тут уживается Эскулап. Понятно, что он давно уже стал неотъемлемой частицей Мутагена, но по сравнению с некоторыми другими этот сохранил не только личность, но и всю «человечность». Даже, по моему глубокому убеждению, еще прибавил. Не зря многие искатели ему жизнью обязаны и при случае порвут за него окружающих, как нанотузик наногрелку.

– Умник, – окликнул меня Черский. – Сколько нам идти?

– Если без эксцессов, то к вечеру приблизимся почти в упор, но в случае помех только к завтрашнему утру или полудню.

– Завтра – это долго будет, нельзя ли ускориться или выбрать маршрут покороче?

– Нельзя, – отрезал я. – Это Мутаген со всеми его милыми особенностями, а не лесопарковая территория.

Капитан отошел на свое место, а я поменялся местами со Штырем, заняв место во главе отряда. Местность сейчас стала изобиловать облизывающимися на все проходящее мимо мутантами, поэтому и встал на «тропление», как самый опытный. Впереди лежала асфальтовая полоса, практически полностью совпадающая с нашим маршрутом, но на ней очень часто вставали засадами столь неприятные личности, как искупители и изредка хранители Ковчега. Первые… ну, эти сдвинутые на всю голову садисты шлялись везде, где не было Простора или гранильщиков. Зато хранители в данном секторе оказывались лишь боевыми группами, чьей задачей было зачищать окрестности от «еретиков». Террор – метод вне своих исконных территорий в качестве профилактики. Создавали этакое «предполье», чтобы заранее отбить у случайного народа охоту лезть в свои исконные угодья.

Пришлось опять уходить в сторону, делая огромадный крюк. А что поделать? Обитающие в Мутагене давно усвоили простую истину – нет здесь прямых путей. Любая дорога превращается в вереницу петляний, обходов и возвращений назад с целью выбрать путь подоступней.

Вот и сейчас я вышел на некий перекресток, на котором надо было выбрать направление дороги. На одном из них располагались «тоннели кукольников», а второй изобиловал массой недвижных мутантов и имел крайне сложный рельеф.

Второй путь был предпочтительнее, так как с «кукольниками» сталкиваться было не с руки – твари довольно разумные, по меркам порождений Мутагена. А аномалии… всего лишь тупые машины уничтожения, не более того. Да и бегать не умеют, что весьма важно. Проще говоря, внимательно смотри по сторонам, и шанс влипнуть в историю существенно снизится. Конечно, придется очень туго, надо будет постоянно ориентироваться по «визорам» и проверять каждый шаг, но от этого никуда не деться.

Чтобы дать народу немного отдышаться перед предстоящим тяжелым маршрутом, я дал сигнал к отдыху. Тем более что и часы показывали почти час дня. Вот только в мои планы вмешалась посторонняя сила, сведя на нет все усилия и планировку.

Шедший последним Штырь внезапно полетел на землю, матерясь и держась за ногу. Левое бедро у него было разворочено. Точнее, больше всего пострадал комбез, принявший на себе по максимуму удар, но и конечности досталось. На несколько секунд я замер, осматривая окрестности.

Непростительная ошибка, но в тот момент я считал, что нас атаковал «жаб» – похожий на лягушку-переростка мутант, плюющийся на манер пневматического ружья или кусками металла, или просто сжатым воздухом. Тварь была очень опасна как сама по себе – разогнанный до офигительной скорости металл или камень порой прошибал и серьезные комбезы, – так и в стаях.

В последнем случае обстрел велся со всех сторон и плоскостей, так что прятаться от стайки «жабов» было не самым удачным решением. Что так? Да был большой шанс нарваться на обстрел доселе незамеченной твари, восседавшей на телеграфном столбе или в ветвях дерева. Следовало засечь направление стрельбы и мигом подавить, благо на «перезарядку» каждому мутанту требовалось около полуминуты. Вот и сейчас, не слыша выстрела, я посчитал рану у Штыря следом от плевка не замеченного нами «жаба». А прочие толком ничего не поняли, даже охранники, которые были обстрелянными людьми. Как я уже отметил, это была грубая ошибка. Спустя пару секунд последовало продолжение неприятностей – на спине научника защитный костюм разлетелся лохмотьями и темными брызгами. Тот кубарем полетел на землю и затих.

– Лечь, всем лечь, – заорал я и сам повалился на землю, стараясь забуриться поглубже в толщу земли.

Толстый защитный комбез сейчас сыграл мне плохую службу, подняв мою фигуру высоко над поверхностью. Совсем рядом со мною вспухли фонтанчики земли, показывая места попадания пуль.

Я ошибался, когда списал ранение Штыря на мутанта-земноводное. По нам самым обычным манером стреляли, причем стремились вывести из строя именно проводников. Штырь попал под первый выстрел, потом поразили научника, но сдается мне, что целили по капитану. Тот шел предпоследним и уступил свое место помощнику девушки, который едва мог идти. А вот сейчас обстреливали меня, стремясь нащупать лежку.