«Да нет же, — думал он, — мало ли лошадей можно так назвать: костлявая, пегая кляча. Хотя эта уж точно кляча, и такая пегая, что дальше некуда. Сейчас посмотрим: не кличут же их всех одинаково».

Кадфаэль отпустил уздечку и направился к кобыле, которая продолжала пастись, удостоив его разве что единственным взглядом. Подойдя поближе, монах тихонько окликнул ее: «Джафет!»

Пегая лошадь навострила длинные уши и, вытянув тощую шею, дружелюбно повернула морду и фыркнула — кличка была ей знакома. Решив, что не ошиблась, кобыла доверчиво потянулась к ладони Кадфаэля. Он ласково погладил ее и потрепал по холке, приговаривая: «Джафет, Джафет — ты-то что здесь поделываешь?»

Лошадь стояла спокойно, не перебирая ногами, но монах услышал шелест сухой травы и обернулся. Из-за угла дома показался почтенного вида старец: высокий, седовласый и седобородый, с кустистыми черными бровями, глаза у него были ярко-голубые, как зимнее небо над головой. На нем было простое домотканое платье, но благодаря росту и осанке старика сермяга казалась кардинальской мантией.

— Сдается мне, — промолвил Кадфаэль, глядя на старца и не отнимая руки от склоненной шеи Джафет, — что ты и есть Ифор, сын Моргана. Мое имя брат Кадфаэль, а некогда меня называли Кадфаэль, сын Мейлира, сына Дафидда из Трефрива. Я привез тебе весточку от Риса, сына Гриффита, брата твоей жены, которого теперь зовут братом Рисом из Шрусберийского аббатства.

Старец заговорил, и голос у него оказался глубоким, звучным и удивительно музыкальным.

— Ты уверен, брат, что у тебя весть для меня, а не для моего гостя?

— Меня просили заехать к тебе, — отвечал Кадфаэль, — но теперь у меня найдется что сказать вам обоим. И первое, что я тебе посоветую, — убери эту лошадь с глаз долой. Я о ней только раз слышал, и то сразу узнал, а другие, может статься, не дурней меня.

Старик устремил на монаха долгий взгляд проницательных голубых глаз.

— Заходи в дом, — промолвил он наконец, повернулся и пошел вперед. Но Кадфаэль последовал за ним лишь после того, как завел Джафет на задний двор и привязал на короткую привязь, чтобы кобылу не могли увидеть с дороги.

В пахнувшей дымом и деревом хижине царил полумрак. Старик стоял, покровительственно положив руку на плечо Эдвина. Парнишка, похоже проникся величавым достоинством старца, и старался держаться так же, как он, подражая гордой осанке и безмятежному спокойствию его взгляда.

— Мальчик говорит, что ты его друг, — промолвил Ифор, — я его друзья всегда желанные гости в этом доме.

— Брат Кадфаэль был добр ко мне, — сказал Эдвин по-валлийски, — и Эдви, моему племяннику, он тоже помог — Меуриг мне все рассказал. Мне повезло на добрых друзей. Но как ты сумел меня разыскать?

— А я тебя и не искал, — отозвался Кадфаэль. — На самом деле, я совсем не хотел знать, куда тебя угораздило спрятаться, и сюда я приехал не за тобой. Заглянуть к Ифору, сыну Моргана, меня попросил один старый монах — тот самый, которого вы навещали в лазарете вместе с Меуригом. Ифор, это брат твоей жены — Рис, сын Гриффита, он еще жив, и для своих лет чувствует себя неплохо. Он не забыл свою родню, хотя давно не бывал в этих краях, и думаю, теперь вряд ли выберется. Я уже побывал у Кинфрита, сына Риса, передал ему поклон старика и просил при случае поклониться от него Овейну. А если здесь остался еще кто-нибудь из его родных или друзей, то, будь добр, передай им, что старый Рис не позабыл, какой он крови, и помнит родную землю, как и всех, чьи корни здесь.

— Да, он такой, старина Рис, — откликнулся Ифор, тепло улыбнувшись, — он всегда был верен своему роду, любил мою девочку, да и всех детишек в нашем клане — своих-то у него не было. Бедняга рано потерял жену, а то, глядишь, и до сих пор жил бы с нами. Присядь, брат, и расскажи, как он поживает. Я буду признателен, если ты передашь ему поклон от меня.

— Я думаю, что Меуриг, когда привез сюда Эдвина, многое тебе поведал, — промолвил Кадфаэль, усаживаясь на скамью рядом с хозяином, — я мало что смогу добавить. А разве он не здесь, с вами?

— Внука сейчас нет, — ответил Ифор, — он навещает своих родичей и соседей в округе, давно ведь с ними не виделся. Скорее всего, вернется домой через несколько дней. Он и верно, говорил мне, что заходил в лазарет к старику Рису с мальчиком, но так, упомянул мимоходом. Он и пробыл-то здесь всего с час — разве молодых дома удержишь? Ну ладно, вернется — тогда и потолкуем.

Кадфаэлю пришло в голову, что ему самому, пожалуй, не стоит здесь засиживаться. Выезжая из Шрусбери, он и в мыслях не имел, что за ним могут послать соглядатаев, но слишком уж просто удалось ему обнаружить убежище Эдвина, и это заронило в душу сомнение. Он-то, конечно, никак не ожидал встретить парнишку здесь, да и вообще не искал его, но даже Хью Берингар, не говоря уже о сержанте, вполне мог рассудить иначе. А вдруг они решили, что монах направился к беглецу, и вздумали за ним проследить. Однако Кадфаэлю было неловко сразу встать и уйти, исполнив поручение Риса. Хозяин дома разомлел от нахлынувших воспоминаний, он сбивчиво припоминал то счастливое время, когда жива была его жена, а покойная ныне дочь была чудесной, резвой девчушкой. Теперь у старца остался единственный внук, которым он гордился и на которого возлагал все надежды. То ли деревенское уединение подействовало на Эдвина, то ли пример величавого старца, но вел себя парнишка куда скромнее, чем прежде. Он не встревал в разговор старших и даже не задал ни единого вопроса о своих делах, хотя состояние их не могло его не тревожить. Он тихонько вышел из комнаты и вернулся с кувшином медового напитка и кубками. Такой услужливый и послушный паренек — любо-дорого посмотреть! Налив в кубки напиток, он снова отошел в уголок и держался в тени, пока Ифор, протянув длинную руку, не привлек его к столу.

— Тебе, паренек, небось тоже есть о чем порасспросить брата Кадфаэля, да и что рассказать ему, найдется.

Выяснилось, что Эдвин вовсе не проглотил язык и, получив разрешение говорить, оказался таким же речистым и бойким, как раньше. Сперва он спросил об Эдви, с беспокойством, которое никогда бы не позволил себе обнаружить перед своим другом и племянником, и очень обрадовался, узнав, что тот благополучно выпутался из опасной передряги.

— Надо же, этот Хью Берингар такой справедливый и великодушный! Выходит, он послушал тебя и теперь ищет мою шкатулку? Хорошо бы он ее нашел... Не больно-то мне хотелось впутывать Эдви в эту историю, чтобы он выдавал себя за меня, да разве его переспоришь! Вот я и взял Джафет и кружным путем отправился в рощицу у реки — мы там с Эдви бывало играли. Меуриг встретил меня и посоветовал спрятаться здесь, у его деда. Он мне растолковал, как найти это место. А на другой день и сам приехал, как обещал.