– Такое в истории уже было, – сказал профессор. – Вспомните семнадцатый год. Вначале вседозволенность, которая выдаётся за демократию, а затем всё это сменяется кровавой резнёй.

– Вспомните перестрелку у пожарного щита, – сказала Маша, – кровавее не придумаешь.

– Вы когда отбываете? – вдруг спросил подполковник.

– Вы? – переспросил Александр. – А вы разве не с нами?

– Если речь идёт о спасение вашего Ричарда, то тогда можете на нас положиться, – заверил капитан, – но ведь вы с ними, как я понимаю, возвратитесь не сюда, а туда.

– Куда туда? – не поняла Маша.

– Туда, в смысле, сюда, – стал объяснять подполковник, – только на десять лет раньше.

– Нет, нам туда, в смысле, сюда, никак нельзя, – поддержал начальника капитан. – Сами подумайте: там ваши приятели против нас показания дают, подстанция на атомной станции сгорела. Что там нам светит?

– У нас, в смысле, у них, – печально заметил профессор, – скоро всё или сгорит или разрушится. Даже моя клиника, которую я вот этими самыми руками организовал…

– А что будет с вашей клиникой? – спросил капитан.

– Не знаю. По-моему, что-то плохое. А самое главное, что это плохое я сделаю своими собственными руками.

– Мне так кажется, что вы не только за диодами ходили, – предположил подполковник.

– Вы же первый заглянули в своё будущее, – сказала Маша. – Мы тоже захотели взглянуть.

– Значит, у профессора, так же, как у нас, всё плохо? – спросил капитан, – если он свою клинику своими руками.

– Я бы не сказал, – ответил Александр. – У него, как раз, всё в порядке.

– А у кого плохо? – подполковник почему-то посмотрел на Машу.

– У меня, – ответила она.

Офицеры перевели взгляд на Александра.

– Я ещё не заглядывал, – ответил тот.

– Может быть, и не надо заглядывать? Сдаётся мне, что там, в смысле, здесь, ничего хорошего не будет, в смысле, не было, – сказал капитан.

– Нет, я посмотрю. Вмешиваться не буду, а просто посмотрю и всё. Тем более, все вы уже посмотрели.

– Посмотришь, и что потом? – спросил подполковник.

– Посмотрю, и сразу за Ричардом и Джоном, – ответил Александр. – А сейчас давайте спать, день завтра может оказаться нелёгким.

Тактику заглядывания в будущее Александр позаимствовал у Маши. Путешественники выбрали место на улице, откуда были хорошо видны окна квартиры, и стали ожидать, когда появится знакомый силуэт. Однако так же, как и у Маши, в проёме окна долго никто не показывался. Наблюдая за безжизненными окнами, не только Александр, но и вся компания испытывала давящее чувство тревоги. А вдруг так же, как и в предыдущем случае, в окне покажется чужой человек? Чем дольше были ожидания, тем тревога становилась сильнее. И наконец, достигнув своего апогея, тревога уже не оставляла никаких сомнений, что в квартире проживают совершенно посторонние люди.

– Надо позвонить в дверь и узнать! – не вытерпел Александр.

– А вдруг ты сам себе откроешь дверь? – предположила Маша. – Надо подождать.

– Мы договаривались ничего не менять и ни во что не вмешиваться, – согласился с ней профессор.

Словно сжалившись над наблюдателями, занавеска отдёрнулась, и в окне показался силуэт. Внутри у Александра всё куда-то провалилось, а в глазах потемнело.

– Так и есть – чужой! – промолвил он.

– Ты посиди здесь, а мы сходим и всё узнаем, – предложила Маша.

Молодой человек хотел возразить, но понял, что будет лучше, если это сделают его друзья. Он кивнул головой и, заметив, как сильно дрожат от волнения руки, спрятал их в карманы.

Маша с профессором вернулись быстро. Девушка подошла к Александру и, улыбнувшись, положила руку ему на плечо.

– Всё хорошо, – сказала она. – Они просто переехали.

Напряжение, которое только что содрогало всё тело, отхлынуло, и по телу разлилась слабость, не дававшая пошевелить только что дрожащими руками.

– Куда? – тихо спросил Александр.

– Никто ничего не знает, – ответил профессор, – сейчас обмена, как такового, нет.

– То есть, как нет? – не понял Александр. – Если человек выписывается с этой площади, то он выписывается куда-то?

– Сейчас все обмены оформляются через договор купли-продажи, – объяснила Маша. – Человек продаёт свою площадь, и куда он дальше девается, никому неизвестно. Чтобы купить площадь, надо иметь деньги, а денег ни у кого нет.

– Как же они покупают, если ни у кого нет денег? – не понял Александр.