Секунду или две я просто таращил на него глаза.

— Что, мирные переговоры уже завершились? — спросил я, слегка опомнившись.

— Разумеется, нет, — ответил Мерлин. — Господи, Дрезден, неужели вы думаете, что мы можем позволить Совету Старейшин в полном составе стоять в радиусе досягаемости вампирских когтей? Да вы с ума сошли.

Я тупо заморгал.

— Из всего Совета Старейшин на сцене стоит один чародей Маккой, — сообщил он и поморщился. — За исключением Кристоса, разумеется, который не в курсе принятых нами мер безопасности. Посол запросто мог прибыть с целью убийства.

Я несколько раз открыл и закрыл рот.

— Значит… — выдавил я наконец, — вы оставили его там одного, тогда как вам самим ничего не грозит?

Мерлин пожал плечами.

— Одному из нас необходимо оставаться там на случай проблем. И кстати, Дрезден, это предложил Маккой. Он человек дерзкий, бесцеремонный и заслуживающий доверия.

Я насупился и высек в уме свой мозг за тупость, стряхнув при этом усилием воли свою обычную враждебность по отношению к этому человеку.

— Вы не доверяете вампирам, — медленно произнес я. — Вы не пьете на этой мирной конференции аспирина.

Лэнгтри терпеливо посмотрел на меня и перевел взгляд на Люччо.

— Джонстаун, — пояснила она. — Одно из самых массовых самоубийств прошлого века.

Он нахмурился, потом кивнул.

— А-а, понятно. Нет, Дрезден, мы не верим им на слово — но очень многие члены Совета не в восторге от этого. Кристос завербовал множество сторонников, жаждущих мира на любых условиях.

— Но если вы не хотите остановить войну, — удивился я, — какого черта вы мне помешали, капитан Люччо? Я бы мог устроить это для вас, не сходя с места.

— Не устроили бы, — спокойно возразил Лэнгтри. — Вас бы оглушили и бросили в яму. — На губах его заиграла легкая улыбка. — При том, что ваше предложение не лишено соблазнительности, практичностью оно не отличается.

Молли облокотилась о стол, опустила подбородок на руки и задумчиво посмотрела на Мерлина.

Колесики у меня в мозгу продолжали вертеться: тик-так, тик-так… Судя по всему, часовая стрелка дошла до нужного места, и глаза мои сами собой широко раскрылись.

— Так вы не собираетесь раскуривать трубку мира. Вы ждете нападения.

Он смерил меня ровным взглядом и как бы невзначай положил руку на свой боевой пояс.

— Угадали. Что вас на это навело, Дрезден?

Я раскрыл рот, чтобы дать резкий ответ — не важно, Мерлин он там или не Мерлин, но Анастасия положила руку мне на запястье.

— Наша разведка, — перебила она меня, — сообщает о повышенной активности в стане Красных. Они накапливают силы.

Я переводил взгляд с Люччо на Мерлина и обратно.

— Вы полагаете, они попытаются провернуть фокус с Троянским конем?

— Или что-нибудь вроде этого, — ответил Лэнгтри.

— Поэтому мы начеку, — продолжала Анастасия. — И подготовили самый мощный контрудар с начала войны.

— Э… — подала голос Молли. — А что, если они всерьез хотят мира?

Все разом повернулись в ее сторону, и моя ученица неуютно поежилась под взглядом Мерлина.

— Ну… ведь возможно же и такое, — пробормотала она.

Лэнгтри улыбнулся одними губами.

— Леопард не в силах поменять свои пятна, мисс Карпентер. И овца, если и подружится с голодным волком, то лишь ненадолго. Сущность Красной Коллегии в жестокости и крокодиловых слезах. Если они и заключают мир, так лишь для того, чтобы пополнить силы для нового нападения.

— Их повадки сформированы тысячелетиями, — подтвердил я (соглашаясь с Мерлином — надо же!). — Всегда надейся на лучшее, но готовься к худшему.

Молли задумчиво прикусила губу и кивнула.

Лэнгтри продолжал внимательно смотреть на меня.

— Мне нужно объяснять, зачем я вам это объяснял, Дрезден?

— Пожалуй, не помешало бы, — кивнул я. — То есть, я хочу сказать, вы не привели никаких иллюстраций, Профессор.

Лэнгтри сделал глубокий вдох, на мгновение зажмурился и отвернулся от меня.

— А? — нахмурилась Молли.

— Мы хотим, чтобы Красная Коллегия нанесла свой удар, если таковы их намерения, — сказал я ей. — Мы хотим, чтобы Красная Коллегия полагала, будто их фокус удался. Мы хотим, чтобы они переоценивали свои силы. Но когда они нанесут удар, мы нанесем ответный — с такой силой, что они не поймут, что происходит, пока все не будет кончено.