— Полегче, тигр вы этакий, — выдохнул маленький патологоанатом, налегая всей тяжестью на мои ноги. — Попридержите коней. Спокойно, спокойно!

Фортхилл с Молли тоже хотели как лучше. Они навалились на меня все втроем и прижали-таки обратно к лежанке и корсету.

Я выругался и перестал сопротивляться — на минуту, до тех пор, пока они не обрели вновь способности слушать.

— Времени нет на всю эту фигню, — сказал я. — Снимите с меня все эти лямки.

— Дрезден, у вас, возможно, сломана спина, — возразил Баттерс. — Ущемленный нерв, сломанные кости, поврежденные органы брюшины… Бога ради, дружище, о чем вы думали, отказавшись ехать в больницу?

— Думал о том, как бы не стать легкой мишенью, — ответил я. — Я в норме. Мне лучше.

— Боже праведный, друг мой, — забеспокоился Фортхилл. — Будьте же благоразумны. У вас сердце всего три минуты назад не билось.

— Молли, — произнес я как мог тверже. — Развяжи меня. Сейчас же.

Я услышал, как она шмыгает носом. Однако она все-таки подсела ко мне так, чтобы видеть мои глаза.

— Э… Гарри. Вы это… ну, понимаете. Типа, это вы?

Секунду или две я тупо моргал, такое впечатление произвели на меня эти ее слова. Черт, интуиция у Кузнечика на высоте.

— Я — это я, — ответил я, глядя ей в глаза. В качестве удостоверения личности этого более чем достаточно. Если бы за рулем моей, так сказать, машины сидел кто-то другой, такое изменение моей личности в сочетании с таким взглядом гарантированно привели бы в действие механизм заглядывания в душу, так что все сразу стало бы явным. — Ну, по крайней мере в текущий момент.

Молли прикусила губу.

— Ладно, — сказала она. — Ладно, отпустите его.

Баттерс слез с моих ног и стоял, нахмурившись.

— Постойте. Но это ведь… Как-то очень уж все быстро для меня.

Дверь за его спиной отворилась, стоявший за ней здоровяк в грубой куртке вскинул пистолет и с расстояния в три фута выпустил две пули Баттерсу в спину. Грохот выстрелов показался мне неестественно громким, оглушительным.

Баттерс рухнул как подкошенный.

Тело его еще не коснулось пола, а взгляд стрелка уже шарил по остальным. Я понял, кто ему нужен, прежде, чем он задержался на мне.

Он не произнес ни слова, не медлил, не колебался. Профессионал. Таких в Чикаго пруд пруди. Он вскинул пистолет, целясь мне в голову, — а я лежал, примотанный к чертову корсету, не в состоянии пошевелиться. Я поднял левую руку и обнаружил, что браслета-оберега на запястье нет. Ну да, его же сняли, чтобы дефибриллятор не наделал мне ничего лишнего — равно как сняли цепочку с амулетом с шеи и кольца с пальцев.

Вот уж помогли так помогли.

Нет, день явно выдался неудачный.

Я лежал, связанный по пояс, но руки у меня оставались свободными. Я сложил пальцы правой руки пистолетиком.

— Arctis! — рявкнул я.

Заклятие буквально высосало все тепло в непосредственной близости от пистолета, и влага из воздуха мгновенно замерзла, окутав оружие толстой ледяной коркой. Стрелок дернулся и нажал на спуск.

Замерзший боек даже не пошевелился.

Стрелок заморгал и еще несколько раз нажал на спуск — с тем же успехом. Фортхилл подсек его под колени. Оба полетели на пол, пистолет выпал из замерзших пальцев, ударился о стену, лед треснул, и пистолет выпалил-таки, не причинив, впрочем, никому вреда.

Стрелок ударил Фортхилла в лицо, пожилой священник вскрикнул от боли и упал навзничь. Тут на незнакомца фурией налетела Молли и, снова опрокинув его на пол, принялась беспорядочно молотить кулаками. Стрелок двинул ее локтем в шею, отшвырнув в сторону, вскочил, шаря взглядом по полу, увидел свой пистолет и ринулся к нему.

Я погасил амулет. Незнакомец споткнулся в темноте и снова упал. Я слышал, как он борется с еще оглушенным Фортхиллом.

Внезапная вспышка высветила выгнувшегося дугой от боли стрелка. Потом снова стало темно, послышался стук от падения на пол чего-то тяжелого. Несколько человек тяжело дышали.

Я снова сжал пальцами амулет и осветил помещение.

Фортхилл сидел, привалившись спиной к стене и держась за рот; лицо его заметно побледнело. Молли лежала, съежившись и подняв одну руку так, словно собиралась пустить в ход какой-то из своих магических приемов — что ей, вообще-то, полагалось бы сделать при первом же выстреле, рассуждай она логически. Стрелок лежал на боку, но уже начинал шевелиться.

— Лежать! — прохрипел Баттерс и сунул ему в грудь два провода, которые держал в руках.