17 января ее состояние внезапно ухудшилось: поднялась температура, кашель перешел в свистящий хрип, больная быстро слабела. Чувствуя приближение конца, она лежала, отвернувшись к стене, отказывалась от пищи, отвергала любую заботу и ждала смерти.

20 января, вызвав к себе Ванье, Верлен сообщает ему с тревогой: «Не сегодня-завтра мать умрет. Книга готова к изданию. Несмотря ни на что, я не теряю мужества». Действительно, 21 января несчастная женщина скончалась на руках у соседей. На рисунке Давида Эстопе она запечатлена на смертном одре, выражение лица спокойное, на губах горькая улыбка.

Ее смерть стала настоящим потрясением для Поля. Ему показалось, что мир рушится на глазах. Охваченный горем, в слезах, не в состоянии организовать похороны, он предоставил заниматься формальностями Ванье. Он не мог присутствовать на похоронах и не видел, как гроб вытаскивали во двор через окно.

Та, которую он так любил, ушла, не сказав ни слова, и он даже не взглянул на нее на прощанье…

Смерть в 67 лет не исключение, но мать Поля до последнего была такой деятельной, жизнелюбивой, что ее невозможно было представить в стране вечного сна. Жермен Нуво посвятил ее памяти сонет.

Тем временем Матильда, узнав каким-то образом о смерти г-жи Верлен, решила присутствовать на отпевании в церкви Сент-Антуан. Зная, что ее бывшего мужа там не будет, она взяла с собой внука усопшей, четырнадцатилетнего Жоржа, который в то время учился в коллеже Пон в Шаранте. После отпущения грехов Матильда принимала соболезнования от не очень известных ей мужчин, таких, как Луи ле Кардонель, Ванье, Шози, и женщин из прихода Сен-Франсуа. С одной из них Матильда разговорилась в фиакре по дороге на кладбище в Батиньоль и узнала много интересного. Во-первых, оказывается «г-н Поль» убил свою матушку. Кто, как не он, послал ее за табаком на площадь Бастилии тогда, в декабре, когда шел снег! Конечно, она простудилась. Собеседница Матильды, не подозревая, с кем разговаривает, движимая одним лишь желанием развлечь спутницу, принялась подражать речи Поля, поминутно восклицая: «Клянусь Богом!» И потом, жалеть-то его особо не стоит. Ему бы стоило меньше пить, тогда и здоровье было бы лучше. Да и в гостинице «Миди» он поселился из жадности — денег-то у него предостаточно. Доказательство? Ну как же, однажды он истратил за три дня 10 тысяч франков. Она знает наверняка — тут Матильда заинтересовалась и стала слушать внимательнее, — что денежки у него от продажи недвижимости в Арденнах.

Матильда не замедлила сообщить обо всем этом отцу, а тот в свою очередь известил г-на Гийо-Сионе. Как так! Верлен богат, тратит денежки направо и налево, и при этом вот уже двенадцать лет, как он не заплатил ни су алиментов! И комнату его матери опечатали.

25 января мировой судья 12-го округа пришел снимать печати. Арест ни на что наложить было нельзя — в комнате не было ничего ценного. Он зашел также поговорить с г-ном Верленом, и тот вспомнил, что Шози отдавал ему какой-то пакет акций, обернутых в старые журналы, найденный среди вещей усопшей. Он их отдал судье, не подозревая, что делает.

— Вот все, что от нее осталось, господин судья.

— Спасибо. Вы честный человек, г-н Верлен.

И ушел.

Он унес с собой 20 тысяч франков! Целое состояние!

Но боже мой! Что такое деньги, здоровье, слава, жизнь, наконец! Что такое акции и облигации, публикации в газетах и журналах! Ушла та, которую он любил с самого детства, та, что отдала ему все, и вместе с ней ушел смысл жизни.

С этих пор он не живет, а влачит существование. Восемь лет спустя он напишет: «Она исчезла, и мои немногие мечты отступают теперь перед лицом все более глубокого отчаяния от бесполезных поисков» [512] .

Беда не приходит одна. В феврале 1886 года умерла тетя Роза, и по этому случаю Верлен приезжал в Аррас и Фампу — в последний раз. Не одни только нежные чувства к тетке повлекли его туда, но и надежда получить наследство. Увы! Из 2400 франков, причитавшихся ему, 900 сразу ушли на оплату долгов, так как кредиторы через своих поверенных, адвоката из Арраса и нотариуса из Орияка, потребовали погашения. Через месяц, 22 марта, в возрасте 62 лет скончался брат дорогой сердцу Поля Элизы, Виктор Монкомбль.

Но вернемся к несчастному, отчаявшемуся, больному и в конец разорившемуся Верлену. Он наконец осознал, какую глупость совершил, отдав свою долю наследства от матери Матильде. Он несомненно имел на эти деньги большее право, чем его бывшая жена, если она вообще имела какое-то право на них.

27 февраля, то есть через два дня после того, как Верлен широким жестом отдал Матильде все унаследованные им ценные бумаги, Лепеллетье предпринял попытку связаться с бывшей г-жой Верлен и потребовать вернуть все назад законному владельцу. К тому же срок оплаты долговых обязательств неумолимо приближался. Но аргументы Лепеллетье, уповавшего на бедственное положение друга, навели Матильду на мысль, что ее просят об одолжении. Она была в нерешительности, разузнав потихоньку у г-на Жюльена, лечащего врача Поля, о причинах и о том, насколько долго может продлиться болезнь бывшего супруга. Когда Ванье стало известно об этом, он взвился от возмущения. «Мысль, что она явилась к нам на помощь, очень осчастливила бы ее, — говорил он врачу. — Нет. Ему не нужно ничье сострадание, это унизительно».

Тем временем кипы счетов от Шози, г-на Жюльена, аптекаря, из гранитного цеха росли с каждым днем. Не имея возможности их оплачивать, Поль посоветовал своим кредиторам обращаться к г-дам Моте или их адвокату: они завладели его наследством, пусть они и платят!

Г-н Гийо-Сионе взял дело в свои руки. Он передал спорное имущество на хранение третьему лицу, и 11 февраля на часть этого имущества был наложен арест в обеспечение задолженности по алиментам в размере 16 715,67 франка. Во избежание суда адвокат составил мировую, и 28 мая 1886 года Верлен подписал ее. По этому документу, обнаруженному Андре Виалем [513] , Верлен отказывает наследство матери в пользу бывшей супруги, Матильды Моте, в качестве уплаты по долговым обязательствам. Она, со своей стороны, выплачивает Верлену 3500 франков для покрытия его долгов г-ну Шози и врачу, и к тому же отказывается от претензий на недвижимость. Поль Верлен обязуется выплачивать алименты в сумме 1200 франков в год до достижения его сыном совершеннолетия.