Единственной возможностью ему виделся момент, когда весь табор, включая локомобили и кашеваров, двинется в путь. Вот тогда-то и следовало, по возможности, незаметно задать дра-ла-ла в сторону следующего лабиринта зданий, пересеченного паутиной проходов. А драпать им следует на закат и потом на юг, стараясь добраться до Кремля. Тогда могут и выжить, и дело до конца довести. Эх, не прогадать бы с моментом, да так, чтобы наверняка.

– Двадцать на восемьдесят, что сможем выбраться, светлобородый… – Айгуль вздохнула.– И так, можешь не верить, обидно.

– За что обидно?

– Да вормы эти ваши, отребье безродное, тьфу. Воины разве? Нет. И загнали двух таких батыров, как мы с тобой.

– Эт точно.– Дунай усмехнулся.– Сам себя казню за такую промашку-то. Хотя, знаешь, ворм ворму рознь. Эти оказались умелыми, загнали-таки нас с тобой. И Пасюк пропал куда-то, дружище мой, морда его мохнатая.

– Давно хотела тебя спросить, Дунай.– Айгуль выглянула в пролом стены.– Как ты с ним так ладишь? Зверь ведь, да не простой. Страшный, опасный, хитрый. Его соплеменники десяток разведчиков разорвали в самом начале появления Народа здесь, в Московии.

– Небось несколькими стаями взяли, голов в сто, не меньше?

– Откуда знаешь, батыр? – Айгуль удивленно посмотрела на Дуная.– А, да, чего это я… ты ж здесь родился и вырос. Все повадки их знаешь, что да как.

– Да просто они могут говорить друг с другом, всего делов. Мыслями, неслышно. В Кремле пытались их приручить, да не вышло. А Пасюк? Он другой – друг, товарищ, очень надежный.

– Говорят друг с другом мыслями? Ох, Вечное Синее Небо, чего только в мире нет! Погоди-ка, да неужели? Ты поэтому иногда так по-глупому замирал? Умеешь с ним разговаривать, точно. Вот оно чего, а я и не думала…

– Умею. Толку-то сейчас, когда не отзывается?

– Что же делать нам с тобой, как думаешь?

Девушка замолчала, нахмурив черные полумесяцы бровей. Дунай поневоле залюбовался, глядя на нее. Хороша, чертовка, ничего не скажешь.

– А, стой-ка, погоди… – пластун неожиданно усмехнулся.– Говоришь, Айгуль, ничего с ними не сделать? Ни с теми, ни с другими? Нет-нет, тут-то ты ошибаешься. И как я раньше-то не додумался?

– Ты про что, а? – Айгуль немного удивленно смотрела на радостно улыбающегося Дуная.– Чему скалишься так, что твоя собачка позавидует?

Вместо ответа Дунай просто показал ей стрелу, вытащив ее из тула. Затем на штуцер самой девушки и подмигнул.

После той схватки с шайнами, когда товарищи повстречали Крюка, первой мыслью Дуная оказалась – проверить боевые запасы и пополнить за счет снятых с убитых кочевников. Путь назад неблизкий, а врагов хоть отбавляй. И надо ж такому случиться, что у седел последних погибших кешайнов обнаружились притороченные колчаны. Штуцеры штуцерами, а луками степные находники пользоваться умели. Про это Айгуль рассказала пластуну чуть позже. Да и луки их оказались куда как лучше кремлевских, видно, сказался опыт, не утерянный в отличие от московского.

Нет, своего верного стального товарища Дунай не променял на найденного кешайнского. Пусть и хорош оказался тот лук, что единственный уцелел во время падения пятерки воинов. С плавно изогнутыми плечами, сопряженный из дерева, кости и кожи, с тонкой и прочной тетивой, с медными накладками и кольцами, да… Дунаю он понравился. Но не настолько, чтобы тащить и его с собою. А вот стрел, тех, что не сломались, набрал полный тул.

Надо полагать, что неугомонные бродяги-трупоеды уже познакомились с умением кешайнских лучников и их меткостью, тут Дунай даже не задумывался. Он сам бы точно полез разузнать, кто да как построил Форпост, и почему шляется нагло по его окрестностям. Что говорить о вормах, вечно голодных и жаждущих пограбить? И тут, как нельзя кстати, оказались стрелы, подобранные пластуном. Они-то, чудное дело, у всех кешайнов выглядели совершенно одинаковыми. Даже перья на концах желтые, а посередке серые. Прямо сестренки-близняшки. Так что же не использовать эту возможность, не иначе как посланную девой Удачей, и попытаться обвести и тех и других врагов вокруг пальца?

План свой Дунай рассказал Айгуль тут же, и готовиться к его осуществлению вышло недолго. Поменял верный пепербокс с зарядами на штуцер и стал ждать следующего патруля. Лишь бы не совсем стемнело, ведь хорошая видимость ему сейчас просто необходима.

Первую часть плана, состоявшую в том, чтобы выбраться из развалин, они с Айгуль выполнили быстро. Специально мелькнули так, чтобы вормы их заметили. И лишь когда достигли отдельного холма из земли вперемежку с битым бетоном, пришлось обманывать мутантов заново.

Те явно обрадовались глупости беглецов, решивших, что им удалось обмануть хитрых вормов. Один из них, самый большой, даже собирался бежать в их сторону, да родичи не пустили. И правильно, иначе вся задумка пошла бы насмарку. А потом Дунай и Айгуль вернулись назад, откуда якобы сбежали. Почему их в этот раз не заприметили мутанты? Потому что тупые, больше никак и не скажешь. И, верно, по той причине, что и у Айгуль, и у Дуная учителя в свое время были что надо.

Вот тут и пришло время второй части плана. Идея сумасшедшая, в надежде на глупость вормов и настороженность кешайнов, тащивших в Форпост добычу. Вряд ли трупоеды, на глазах которых погибают от стрел кешайнов родственники,– стерпят такую обиду. И с жадностью не поспоришь – мутантам есть чем поживиться у кешайнов. Ну и самое главное, чтобы кешайны для себя определили, что на них напали отвратные мутанты, владеющие огнестрельным оружием. Благо что разговор у воинов Народа с представителями местных псевдолюдских кланов был коротким. Тут уже помогла Айгуль, взвесив все «за» и «против». Только после ее слов Дунай и решился на самоубийственную авантюру. Разве что ждать пришлось до самого рассвета, до того часа, когда даже таких хороших часовых, как кешайны, начнет морить сон.