Придется все делать самому. Залез в тридцатьчетверку на место наводчика, втащил весь свой хабар и пихнул сапогом механика.

– Эй, водила, как я скажу "короткая", сразу тормози!

Водила что-то недовольно пробурчал, но мне было по барабану. Так, стоп, а кто мне пушку заряжать будет? Не самому же снаряды ворочать, они тяжелые.

– Где заряжающий?

– Здесь я, - откликнулся самый здоровенный из танкистов и хотел залезть в башню, но я сунул ему под нос кулак.

– Это - бронебойный, это, - в шнобель заряжающего впечаталась моя пятерня, - осколочный.

Трогай!

На полном ходу мы вылетели на открытое место. Зенитку фрицевскую я обнаружил за пять километров и сразу завопил.

– Короткая!

За две десятых секунды я рассчитал поправки на боковой ветер, температуру, влажность и давление воздуха, учел деривацию, вращение земли и давление солнечного света. Болван заряжающий вместо осколочного сунул в ствол бронебойный.

Спасло нас только чудо в моем лице. Я четко видел, как наш трассер влетел точно в ствол зенитки и попал в немецкий снаряд, который фрицы готовились выпустить в нас. Ствол полетел в одну сторону, станины в другую, расчет просто испарился.

Путь был свободен. Танкисты вытащили меня из люка, долго качали, а потом всю дорогу до наших несли на руках. С трудом упросил их вернуть меня на землю.

– Товарищи, у меня есть портфель с важными документами, которые надо срочно доставить в Генеральный штаб.

– Так чего же мы ждем, - забеспокоился главный танковый командир, - срочно отвезите товарища на аэродром. Как только мы приехали на аэродром, начался налет немецкой авиации.

Все попрятались, а я подбежал стоящему в капонире истребителю И-16. Самолет был полностью заправлен и вооружен, только летчик куда-то делся. Я сел в кабину и взлетел. Едва оторвавшись от земли, я выполнил пике с набором высоты и зашел в хвост ведущему девятки "юнкерсов".

Я ударил очередью по левому мотору, он загорелся, но бомбардировщик упорно продолжал идти на цель. Я дал очередь по правому мотору, он тоже загорелся, но самолет с боевого курса не свернул. Тогда я начал стрелять по кабине пилотов, только стекла брызнули, а самолет продолжал свой полет. И только, когда я рубанул винтом его хвост, "юнкерс" свалился в штопор, из которого не выходят.

Увидев гибель своего ведущего, остальные фрицы беспорядочно сбросили бомбы на свои войска и тут же разбежались. Я уже хотел вернуться на свой аэродром, но тут появились немецкие истребители. Я выполнил боевой разворот и сбил первый "мессершмитт". Иммельман, бочка, вираж, еще вираж, меткая очередь и второй стервятник врезался в землю. Потом я сбил, третий, четвертый, пятый, шестой. А потом они закончились, и я пошел на посадку. От волнения первого боевого вылета забыл выпустить шасси и сел на брюхо. Приложился лбом о прицел и снес его.

Ремни не выдержали, я пробил головой бронестекло, вылетел из кабины и потерял сознание. Очнулся я в медсанбате, когда симпатичная докторша бинтовала мне голову.

Пока она занималась моей головой, я залез к ней под юбку. Какое ужасное белье носят местные женщины, мне искренне их жаль. Докторша тоже получила удовольствие, хотя тщательно скрывала это и даже пыталась дать мне по морде.

– Чао, крошка, - попрощался я с ней и отправился обратно на аэродром.

Там я отнял у красноармейцев план Барбароссы, который они хотели пустить на самокрутки, а у мальчишек голову Гудериана, используемую вместо футбольного мяча.

– Где тут самолет до Москвы, - поинтересовался я у самого главного авиационного начальника.

– Вон стоит, - военный махнул рукой в сторону "дугласа", - только летчиков нет. - А где они? - На банкете. Отмечаем сбитие семи вражеских самолетов.

– Это я их сбил, - скромно заметил я.

– А не врешь?

– Зуб даю.

Главный авиационный начальник тут же накатал на меня представление к званию героя Советского Союза. - Сам в штабе передашь в наградной отдел. На счет машины к трапу я договорюсь.

Слушай, - авиационный понизил громкость, - а может, все-таки сам? Ребята уже на грудь приняли...

– Ладно, уговорил. Грузите мои трофеи. Полет до Москвы прошел нормально. С машиной не обманули, и уже через час я был в Генеральном штабе.

Там собралось много генералов, и я отдал им портфель с бумагами, которые они тут же принялись изучать. А голову Гудериана я отдал самому главному генералу.

– Вот, это лично вам.

– А кто это? - Гудериан.

– Чего-то не похож.

– Он самый. Просто пацаны им в футбол играли, пока я в медсанбате тра... лечился.

– Тогда спасибо. Кстати, мы тут на вас представление к званию гээсэс приготовили.

– У меня уже есть одно, - я вытащил из кармана представление, написанное авиатором.

– Одно хорошо, а два лучше, - парировал генерал, - теперь точно дадут. Езжайте в Кремль, награда уже ждет героя. Хотел я сразу в Кремль рвануть, но вовремя одумался.

– А нельзя ли мне форму новую пошить, а то поизносился по дороге к вам.