– Рыбу можно рукой достать, – недовольно пожаловался Томас, – а у нас – ни сети, ни крючка, ни сачка. Лес кишит от дичи, а у нас нет ни стрел, ни копья. Где же этот ваш любящий Бог, простофиля?

Карл пожал плечами и лег на бок, а Вил встал на ноги. Он уже устал от ругани, да и сам он поддался скрытым сомнениям, но усилием придал голосу уверенность и объявил:

– Я разыщу добросердечного йомена и вернусь с едой как можно скорее.

Вил покинул спутников и пересек высушенное поле в поисках пригоршни милости, скрывающейся где-то среди ночных огней. Остальные терпеливо ждали его в сгущающейся тьме, просто уставившись на звезды, которые рождались одна за другой. Марии казалось, что прошла целая вечность, пока вернулся Вил.

– Все заткнули рты. Чтоб я не слышал ни единого слова от кого-либо из вас. Меня, меня прогнали трижды. Эта луковица – все, что я смог найти. Довольствуйтесь этим и молчите.

– И где это ты нашел ее? Она наполовину изгнила, – заметил Томас.

– Не нравится, отдай свою долю другому.

– Спорим, ты подобрал ее в свином корыте. Огня у нас нет и даже ни полведра угля, да и кресало ты где-то потерял. Хорошо, что ты не нашел нам кроля или оленя! Что б мы с ним делали?

Испугавшись его гневного голоса, изголодавшая Мария расплакалась. Вил взял ее на руки.

– Ну-ну, сестренка, все будет хорошо. – Он сверкнул глазами на Томаса, и слов не потребовалось.

Карл слегка покраснел и встал на колени.

– Я не знаю ни одной трапезной молитвы на латыни, а ты, Вил?

– Нет.

– А Бог понимает германский?

Вил пожал плечами, сконфуженный неслыханным предложением брата. Томас захохотал во все горло.

– Ты когда-либо слышал хоть одну молитву на германском языке? Ты, дурачина, германский язык не для Бога.

Вил наклонился к Карлу и резко произнес:

– Ради всех святых, молись уж как-нибудь, коль тебе от этого легче. Если нам повезет, то какой-то ангел истолкует твою молитву Богу.

Карл запрокинул свою рыжую голову, и мгновенье просто смотрел в никуда. Затем он начал шептать хорошо знакомые слова. In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti… С каждым словом голос его нарастал. «Мы хотим есть, и совершаем твое дело. Прошу тебя, накорми нас, твоих воинов. Аминь».

Томас оскалился и закачал головой.

– Ой-ой, ну прямо какой-то монах. Готовьтесь поутру затянуть потуже животы.

Неотвратимо наступил рассвет, но его красное небо не предвещало милости от солнца, поднимающегося над головой. Четверка встала и беспомощно огляделась по сторонам. Вил нарушил молчание.

– Сего дня мы настигнем группу впереди идущих. Я вам точно говорю: у них найдется что-нибудь съестное.

Итак, Вил отложил собственные сомненья и повел спутников по пыльной дороге в направлении юга. В шестом часу дня манящая река оказалась слишком сильным искушением, и молодой командир дал позволение окунуться в медленных водах. Мария визжала, Карл смеялся. Вода поглаживала их горячие тела и казалась такой прохладной и чистой. Гладкие круглые камешки щекотали за голые подошвы, а волны, нежно похлопывавшие об илистый берег, успокаивали души. Даже Томас заулыбался.

Передышка, однако, была короткой, ибо неутомимый голод гнал их снова в путь, где по дороге они целый день выпрашивали еду у прохожих. Наступила ночь, и единственным сокровищем того дня были смутные воспоминания о реке и тяжелое ведро для угля, найденное Вилом в высоких сорняках при дороге.

Темнота немного ослабила хватку дневного жара. Вил нашел пару деревянных обрубков и кинул их в жестяное ведро, тоскливо подняв голову к звездам. Уставший мальчик придумал к своей находке поводок из обрезка старой веревки, выброшенной из проезжавшей мимо телеги. Он вздохнул, на миг усомнившись в своем крестовом походе, и остановился, увидев сестру в ярком лунном свете. Вил подумал, что она выглядит еще более измотанной, заметил темные круги под запухшими глазами. Он провел руками по волосам и развернулся, чтобы найти немного мягкой травы себе на постель.

Томас был занят очисткой травяного ложа от острых камней и веток, когда повернулся к Карлу и прорычал:

– Как я и говорил, либо твоего Бога здесь нет, либо Ему все равно. Выбирай, что тебе нравится больше.

Слова донеслись и до слуха Вила, и он, было, приготовился защищать брата, но пал духом. Он сам не знал, чему теперь верить, и не нашелся с ответом.

Карла вопрос застал врасплох, и он взглянул на брата за помощью. Не найдя ее, он промямлил:

– Я не знаю, как ответить тебе сейчас.

Томас усмехнулся, довольный собой и тем, что загнал растерянного Карла в угол. Он взял глубокий вдох, чтобы снова заговорить, как вдруг Карл вызывающе выпалил:

– Но все равно, я буду снова молиться. И если Он не ответит, я опять помолюсь!

Черные глаза Томаса заплясали от смеха.

– Тогда приготовься молиться вечно.

Как незваный нарушитель покоя утро прокралось в спящий привал. Все четверо неохотно поднялись, с ужасом смотря в новый день. Они позевывали, потягивались, жаловались на рассветный туман и потирали глаза.