Спустя некоторое время Петер смилосердился и нарушил грозную тишину.

– Верно, Гер Дидер и Фрау Герта, верно. Наш Бог дает изобилие или погибель кому захочет и когда захочет, согласно своей воле и намереньям. «Всего насмотрелся я в дни мои: праведник гибнет в праведности своей; нечестивый живет долго в нечестии своем». Признаюсь вам, что прожив долгую жизнь, я по-прежнему не могу судить о добре и зле с уверенностью моего юного друга… Надеюсь, вы простите его за его… незрелость.

Герта жалобно посмотрела на мужа, и тот нехотя согласился.

– Хорошие слова вы говорите, священник. Так чем могу вам служить?

Петер ответил, не таясь и не скромничая.

– Нам очень нужна еда, одеяла, охотничий лук, немного целебных трав и – для хорошего ночлега – крыша доброго дома, такого, как ваш.

Дидер слегка изменился в лице и бросил растерянный взгляд на молчаливую жену.

– Вы, кажись, добрый и великодушный человек, святой отец, – медленно произнес он. – Но с тех пор, как крестоносные дети прошли по нашим местам, минул целый месяц. Они шли толпами и стайками. Многие из окрестностей Листаля тоже отправили своих детей в Святой Поход, а мы послали своего отважного Рудольфа.

Герта пустила слезу.

– Нам говорили, что многие дети умерли, многие заболели. Мы не знаем, свидимся ли когда с нашим Руди, – ее голос задрожал, и Дидер сильнее прижал ее к себе.

– Мы поможем вам ради нашего мальчика. – Фермер взял жену за руку. – Но, послушайте меня, святой отец, некоторые из детей воровали в поместьях и принесли с собой чуму. Две недели тому назад мельник и все его семейство вымерло, и в доме графа сейчас многие при смерти.

Петер кивнул, но ничего не сказал.

Лидер стряхнул с длинной русой бороды зерновую шелуху.

– Мало кто будет рад вам и вашим детям. Те, что приходили до вас, принесли нам несчастье. Засуха, которая была на севере, миновала нас, а с тех пор, как прошли первые крестоносцы, у нас не было дождя. Некоторые считают, что эти дети приносят с собой беду. – Мужчина погладил всхлипывающую жену по плечу, утешая ее. – Сколько вас?

– Чуть более двух десятков, – ответил Петер.

– Сколько больных?

– Я не заметил ни одного, хотя многие сильно ослабели. Фермер пристально посмотрел на Герту, затем на дочь Беатрис. На мгновенье он задумался, потом решительно ответил:

– В дом я никого не впущу, но с радостью отпущу вас с провизией. К утру вы должны будете покинуть мою землю. Вот что я попрошу взамен: ежели Господь по милости своей даст вам встретиться с нашим Рудольфом, передайте, что мы любим его, я и его мать, и сильно по нему скучаем.

Герта сдавленно всхлипнула и выбежала вон, обливаясь слезами. У Петера на глазах появились слезы, и он пожал заскорузлую крестьянскую руку:

– Gracias tibi, сын мой. Отныне я буду молиться за Рудольфа и его благополучное возвращение.

Украдкой смахнув слезу со щеки, Дидер вышел в кухню, где стал вынимать содержимое бочонков и корзин, аккуратно расставленных вдоль стен. Большими руками он щедро накладывал припасы на одеяла Петера и Карла, расстеленные пред ним. Он положил сыра и жирной свинины, луковицы, несколько буханок пшеничного хлеба, деревянную кадку с овсом и просом для похлебки, и любимую бутыль с медом. Петер вдохнул запах хмельного медового напитка и зажмурился от предвкушения.

– Вы слишком добры, мой господин.

Нагрузив одеяло Петера, Дидер повернулся к Карлу.

– Осторожней со своими суждениями, парень. Ложные ожидания обманут тебя, и тяжким грузом лягут на плечи других.

Карл кивнул.

– Жена, подай мне те шерстяные, нет, те, что висят на колышке.

Герта забежала обратно в комнату и вынесла два одеяла, немного затертых, но все же приятных для глаз крестоносцев.

– Они принадлежали моим сыновьям, – ласково молвила Герта. – Они вам понадобятся холодными ночами, которые ожидают вас вскоре. – Она погладила Карла по золотистым кудрям положила руку ему на щеку. – Да хранит вас Господь от лесных духов.

Приближалась ночь, и, когда Петер и Карл прощались с добрыми хозяевами, прохладный горный воздух пробирал их до костей. Они направились к стоянке.

Когда крестоносцы заметили впереди знакомый блеск костра, небо совсем потемнело, звезды мерцали на нем как чистые бриллианты на густом черном бархате. Они вдвоем вышли на поляну, а когда начался дележ, дети радостным визгом приветствовали дары йомена. Петер внимательно обвел взглядом круг детей и тщательно оценил нужду каждого. Одно одеяло он вручил Посту: