Быстро подбежал демон, вписывая в манускрипт:

– Подлить, язвить и быть самим собою. Не ведая о том, что пред тобою.

Ангел зачеркнул последнюю строчку, надписал:

– …Хранить живое, быть за все в ответе. Его предназначенье – жизнь беречь…

Демон согласно кивнул и дописал.

– Но он не понимает о чём речь. Пренебрегая Разума советом, он сбрасывает ношу эту с плеч. Так легче жить, духовность презирая. О Высшем не заботясь никогда. У человека есть одна беда. Живет он, о Великом мало зная. И в этом мировая суета.

Ангел кивнул и дописал от себя:

– Горят огнём поступки прошлых лет.

– А человека не было, и нет! – Дописал демон.

Оба вздыхают и ставят… троеточие.

Богатыри рассмеялись. Аплодировали стоя.

– А вот это в яблочко.

– Десять баллов.

Трое не ушли. Серый вновь зачитал начало нового творения:

На временном пути

Разговорись, ну, как я и ты,

Добро и Зло.

Их диалог был содержателен,

И очень строг.

Демон с ангелом выступили уже в роли «зла» и «добра». С ходу стали репетировать новую сценку:

– А… ты опять…

– Да, я… Привет.

– Ну, как работа?

– Сущее проклятье.

– Ой, кто бы говорил. Ломай себе и рушь. В итоге всё равно срываешь куш.

– А ты, значит, живёшь? Всё строишь и возводишь? И ни о чём другом и думать не моги?

– Ну, каждому своё. Людей вот только жалко. Метаются меж двух дорог,

Но спотыкаются и катятся в канаву…

– … своих страстей канаву! Кто им виноват?

– Пусть даже так. Не нам судить. Мы можем лишь об этом говорить.

– Да ладно, пусть живут. Грызут меня сомненья, что недолго им осталось… Недаром я им повстречалась…

– Да как бы с носом ты подруга не осталась. У них не всё как у… людей.

Серый закончил:

Зло призадумалось,

Добро поникло,

А человек продолжил путь -

Дорогу жизни

К себе лицом бы повернуть,

А зло с добром пускай себе гадают.

Едва ли испокон веков чего-то больше знают.

– Давно в театре не был, - вздохнул Родослав.

– Мы так другим театром заняты, что забываем, что есть ещё какие-то… Искусственные.

– Сотворённое не может быть искусственным.

– Но оно же не рождённое!

– А, ну если так…

На сцену снова вышли ещё трое в костюмах волхва и рыцаря. Третий был без костюма, он и начал:

Монах и старец в чистом поле повстречались.

В вопросах веры в мненьях не сошлись.

За это долго бились

И молодость в кресте одерживает верх.

Волхв упал на колени, раненый мечом. Паладин занёс оружие над головой, гордо выкрикнув:

– Умрёшь ты, жалкий раб! Ты продал свою душу! Гореть же будешь в пламени Геенны тысячи лет!

Волхв гулко ответил:

– Да что ты знаешь о душе? Ты, ослеплённый верой?! Ты светом ослеплён! А сам идёшь во тьме.

– Моя душа принадлежит лишь Богу. Он создал нас, свободой страстной наделив…

Хрипло кашлянул волхв:

– И где узрел свою ты скорбную свободу? Твой бог сказал тебе рубить. И рубишь ты, презрев другие мысли. Ты пешка лишь в его игре.

Покачал головой паладин, останавливая меч:

– Я бьюсь за царство света, жизни. Повержен будет враг.

Снова приподнял голову волхв:

– А кто есть враг? Ты сам себе лишь враг!

– Молчи, презренный! Моё дело свято! Я заработал уголок в раю.

Шёпотом ответил волхв сам себе:

– Беги, беги. От жизни и от ада. Раба лишь ждёт тебя награда. Проклял душу ты свою.

– Чего молчишь? Не уж-то бесов вызываешь? Вот я мечом тебя! И крест мой при себе!

– Вся нечисть жизни – ваша лишь дилемма. Вы боритесь с чертями. Но черти в вас самих. А мы дружны с природой и собою. И наши души – наши навсегда. И никакие боги