– Чего ж…чего ж вы мокрые-то такие… - Елена смахнула слёзы ладонью. Не себе - сыну, затем дочери.

– Купались, мама. – Улыбнулся Сергей.
– Как думаешь, в доме найдётся сухая одежда по размеру?

Мать улыбнулась

– Конечно, найдётся.

Опомнилась, что держит всех на крыльце, и запричитала, словно старушка. Хотя возрасту ей было чуть больше сорока.

Тоска выпивала соки?

И мать потащила всех в дом.

«Да уж, с такой семьёй год за три», - невесело подумал Сергей и пообещал себе, что скорее отрежет себе палец, чем вновь заставит мать страдать.

На грязные следы от ног Скорпиона внимание никто не обратил.

Дети дома. Что ещё нужно?

Глава 7

– Право вмешательства -

Сёма.

Россия. Хабаровск.

Марьяша нависала над Сёмой, дразня гроздью винограда, зажатой в зубах. Ягодки касались губ любимого и одна за одной исчезали во рту грустного блондина.

Леопард был без эмоций. Ни тени улыбки. Игривое настроение спутницы жизни никак не могло побороть его печаль. Грустно, когда приходит человек в чёрном и обещает скорейшую смерть.

Но Мария была не из тех, кто легко отступает при первом отпоре. Сложно было вернуть его из пустыни, а выбить улыбку с утра в мягкой кровати – дело пары минут.

Виноград полетел в тарелку на прикроватной тумбочке. Маша пригнулась, вихрастыми кудрями щекоча щёки. Они нависли над его лицом, скрывая от взгляда манящую грудь с напрягшимися сосками.

Глаза блондина предательски постарались проникнуть сквозь волосы, чтобы рассмотреть хоть что-то. Попытался убрать взор, отстраниться, тут грусть о смерти, о близкой неминуемой кончине, не до веселья, но…внутренний зверь неумолим. Куда там до него тотему леопарда.

Сиё действие не осталось незамеченной для Марии. Завладеть вниманием – уже половина дела сделано. Наклонилась ещё ближе, медленно лизнув в губы. Язык прошёлся по верхней и нижней, стал спускаться до подбородка. Как назло начинающаяся щетина остановила натиск.

– Бр-р, побрейся.

– А, извини.

Сёма высвободил руку из-под покрывала и провёл по подбородку. Мелкие волоски остались в руке, словно на ладони были десятки лезвий. Кожа заблестела, чистая и освобождённая.

– Так-то лучше, - кивнула Марьяша и прикусила за ухо. Горячий поток воздуха проник в перепонку, приятно щекоча. Приятная волна отдалась во всём теле.

«М-да, некоторые поражения достойнее победы… и приятнее», - подумал Сёма, не в силах больше сдерживать улыбку. Подхватив Машу её за поясницу и чуть ниже, перевернул на бок.

Машка не сдалась и продолжила катиться, переворачивая и его. Кровать была огромная, но и её ресурс оказался бессильным под натиском двух влюблённых…

Рухнули на пол, запутавшись в одеялах и покрывалах. Высота небольшая, пол мягкий, стеленный ковром с длинным ворсом. К тому же одеяло сползло чуть раньше. Не ушиблись.

Мария всё равно оказалась сверху, показывая язык. Сёма прижал к себе и поймал язык губами, затем, приблизив её к себе, утонул среди грудей, отдавая предпочтение то одной то другой.

Ласки продолжались треть часа.

Так и не поднялись с пола. Разве что стянули с кровати все подушки.

В молчании застыли в объятиях друг друга, приходя в себя. Слова не нужны там, где просто хочется быть друг с другом рядом, ощущать родное тепло, дарить и получать любовь. Любить и быть любимым, утопая в обоюдных чувствах единения.

Мария приложила щеку к широкой груди, изредка по инерции целую горячую кожу, Сёма теребил кончики её волос, наматывал на палец. И каждый ощущал беззаветную преданность второй половины. Любовь, в которую люди верят всё меньше и меньше, но которая есть и будет всегда.

– Когда ты уже согласишься выйти за меня замуж? – Глядя в плиточный потолок, обронил блондинчик.

– Ты после каждой командировки спрашиваешь. Каждый раз отвечаю: через два месяца, после защиты диплома…

– Прости, память короткая.

– Это коротковременная то? А такое событие в долговременную не можешь отложить?

Сёма попытался улыбнуться, но вновь ощутил, как голову берёт в тиски. Чёрное облако постепенно стало захватывать сознание, отодвигая всё приятное на второй план. Слабость полилась по телу. Но не та, приятная, после любовных ласк, а другая, холодная и чужая.

Стиснув зубы, попытался заставить её уйти.

«Только не сейчас. Только не при ней. НЕТ!»

Открыл глаза. Маша вновь нависла над ним. Лицо тревожное, что-то почувствовала, прочла в глазах. Всё видит, всё ощущает.