Внимание Вертуса дорого обошлось итальянской мафии. Действия Летисии не были санкционированы Гаваной. Однако заслуги Рамона и уровень ее подготовки вылились в полное доверие к сеньоре Родригес со стороны руководства кубинских спецслужб. Она всегда получала карт-бланш, так как умела заметать следы и сталкивать лбами могущественных гангстеров в интересах своей родины.

Голос, который подслушал не в меру мнительный Рикардо Сикейрос из-за двери, ведущей в спальню любовницы дона, действительно был мужским. Перед тем как Летисия сняла телефонную трубку, она вкрутила в нее миниатюрный преобразователь, изменивший ее контральто в хрипловатое мужское сопрано. Сходство с голосом Густаво Сосы, возможно, и было, но весьма отдаленное, хотя Рикардо Сикейрос мог разглядеть бизона и в безобидном кабанчике. Не говоря уже об идентификации голоса приближенного к дону не по рангу Густаво, его голос он не спутал бы ни с каким другим, даже если бы он раздался за закрытой дверью при работающем телевизоре, как в этот раз. Начальник личной охраны приставил к двери Летисии своего доверенного помощника Освальдо, сам же стремглав помчался к телефону, чтобы вытребовать у босса, находящегося на ранчо в Форте Лодердейл, разрешение на вторжение в покои сеньориты. Времени, потраченного на согласование, хватило, чтобы Летисия завершила свой разговор с кубинским резидентом в Майами. Информация, которую она получила, не оставляла ни минуты промедления:

– Рамон, – голос резидента казался полуобреченным, – Каноза отдал мальчика итальянцам. Он заложник кокаиновой сделки, которая состоится завтра. Итальянцев кинут, они убьют заложника.

– Найди мне адрес, Карлос. Где они содержат мальчика? – спросила невозмутимая Рамон.

– Адрес известен. Наши отследили передачу. Он в южной части Майами-Бич, в квартале Арт-деко, в подвале виллы Вертуса. Дом на сигнализации. Там два итальянца-киллера.

– Я вызволю его оттуда, – отрезала Рамон.

– Не делай глупостей, мы слишком долго подбирались к Канозе, чтобы перечеркнуть все одним неосторожным движением, – предостерег резидент. – Поспешные действия могут навредить общему делу.

– Я сделаю то, что должна сделать, чего бы мне это ни стоило, – заверила Рамон. – Пусть наши оставят оружие в траве у почтового ящика перед домом.

– Как ты попадешь в дом Вертуса?

– Это просто.

– Хорошо, ты проникнешь в дом, а дальше что?

– Я преследую всего одну цель.

– Держи себя в руках, умоляю, постарайся не устраивать там Перл-Харбор! За это нас по головке не погладят!

– Соблазн велик, но я обещаю тебе в этот раз обойтись без взрывов, если ты прикроешь мои действия перед руководством и отправишь потом мальчика на родину.

– Это шантаж, но я рад, что ты не паникуешь и так уверена в успехе. Хотя эта самоуверенность может сыграть с тобой злую шутку.

– У меня нет выхода. Дай мне шанс, прошу. Для всех мальчик будет мертвецом, но он будет жить. Будет! Дай мне шанс, Карлос!

– У тебя двадцать четыре часа. Выдерни его оттуда, а я состряпаю доклад. Надеюсь, ты вернешься и поможешь мне с нужными словами – ты ведь мастер по этой части.

– Спасибо, Карлос. Конец связи.

Ворвавшийся в спальню Сикейрос был посрамлен. Не столько потому, что в покоях сеньоры Родригес никого, кроме нее, не было. Скорее потому, что когда он обернулся, то увидел следующего за ним Густаво. Как этот пройдоха умудрился оказаться в составе группы санкционированного вторжения? В покоях не было черного входа. Извинившись перед сеньорой, Сикейрос тихо спросил Освальдо:

– Ты точно не отходил от двери?

– Точно, – вымолвил простодушный Освальдо.

Теперь Сикейрос не верил не только Густаво Сосе. Доверие потерял и Освальдо. Здесь пахло заговором. Когда-нибудь Кастро их достанет.

Появление красоток в доме кутюрье вызвало бурный восторг мафиози. Сюрприз действительно поначалу вверг их в шок. Но дело было в Майами, где солнце и воздух дурманят как нигде. Спустя минуту растерянности нью-йоркское подкрепление дона Банатти с головой ушло в распределение девушек между собой, забыв о связанном в подвале мальчишке. Надо отдать должное Вертусу, он о заложнике не знал вовсе. Хотя вряд ли он мог бы действовать вопреки желанию итальянского «капо ди тутти капо», просьбы которого скорее являлись требованиями. Да, Джованни не в состоянии был изменить ход событий, за него это сделала Рамон…

– Что будем пить, чикиты? – поинтересовались парни.

– Начнем с вискаря! – хором вымолвили молодки.

– А как насчет «белого»? – улыбнулась уголком натруженного рта крашеная блондинка с тату в виде солнца на пупке.

– Все будет, – пообещали ребята и включили CD-проигрыватель. Гангста-рэп культового ТуПака ударил по ушам сотнями децибел. Итальянцам было ровным счетом наплевать на то, что нью-йоркский Гарлем предпочитает кумиров Ист Сайда. Они были далеки от музыкальных пристрастий ниггеров.

– Cool!!! [51] – запищали красавицы, ловя ритм композиции и кайфуя от ненормативной лексики рэпера.

Летисия попросила виски «Блю Лейбл» с колой. Парни выполнили просьбу и показали, где можно взять лед. Она принялась разливать напиток по стаканам с золотой монограммой «JVC».

– А что это означает? Это такие телевизоры? – изучающе глядя на стакан, спросила блондинка.

– «Джованни Вертус Кутюр», глупышка, ты в гостях у знаменитого модельера. Не зря мама рассказывала мне истории про блондинок. – Один из парней пристроился к ней сзади, имитируя сексуальные фрикции в такт ритмам ТуПака.