После стрельбы орали речевки и лозунги. Викочка тоже с удовольствием вскидывала руку в нацистском приветствии, ударяя кулаком в область хрупкого девичьего сердца.

– Слава России! Москва для москвичей! – раздавалось во дворике не раз.

– А ты москвичка? – спросил Пыж Викочку.

– Я русская, – ответила она, посчитав это достаточным.

Пыж улыбнулся и произнес:

– Я знаю. Может быть, поэтому ты мне нравишься… Ты имеешь национальную гордость и не ляжешь под «хача».

– Откуда ты знаешь?.. – Она посмотрела так внимательно и заинтересованно, что Пыж хотел продлить мгновение, чтоб насладиться этим взглядом.

– Ты такая же, как я.

– А почему все называют тебя Пыжом? Из-за того, что ты пыжишься, как еж?

– Наверное, знают, что пыжами в стволы забивают порох.

– А как тебя на самом деле зовут?

– У меня нет имени. Я – Пыж.

– А можно мне хотя бы иногда называть тебя Пыжиком, раз ты – человек, обходящийся без имени?

– Только тебе разрешаю.

– Пыжик, а ты бы смог для меня убить человека?

– Подожди, еще убью.

Иса приехал в город на Неве по очень важному делу. В аэропорту Пулково его встретили прямо у трапа и сразу повезли на большое собрание кавказских диаспор, организованное муллой соборной мечети в связи с массовой дракой, спровоцированной группой уроженцев Кавказа, в числе которой был и племянник московского гостя – студент Санкт-Петербургского госуниверситета.

Ради приличия водитель и посланник имама, приходящийся мулле сыном, предложил Исе сперва проследовать в отель «Англетер», где для высокого гостя забронировали люкс. Принять душ с дороги, конечно, хотелось. Однако Иса понимал, что это всего лишь формальный знак вежливости. Его племянник со товарищи натворил дел, которые будоражили общественное мнение интеллигентного Питера уже второй месяц.

– Да нет, давайте уж сразу на Петроградскую сторону. Тем более что Исаакиевский собор я уже видел, а мечеть еще нет…

– Ну вот и ладненько, может, успеем к полуденному намазу, как сказали бы правоверные, или, как говорят православные, к выстрелу Петропавловской пушки! – довольно буркнул сын имама и помчался в сторону Петропавловской крепости и соборной мечети.

Величественный город встретил Ису слякотью и каким-то тревожным ожиданием, никак не вязавшимся с красотами Северной Пальмиры, ее крепостями и бастионами, ее соборными фронтонами, разводными мостами и галерейными набережными. Сколько крови пролито на этих улицах, вымощенных самыми искусными мастерами…

– Почти приехали, Кронверкский проезд. Пробка. Много народу из всех диаспор приехало. Обстановка в городе накаленная, а у вас в Москве?

– Там тоже не сахар…

– Не жалуют мусульман?

– Не жалуемся, Россия – и наш дом.

– Странно слышать такие слова от чеченца.

– Так, на всякий случай, я – полковник ГРУ, правда в отставке, а этих ваххабитов считаю врагами и Чечни, и России… С покойным генералом Кораблевым мы в горах не одну банду ликвидировали. Так вот.

– А что ж тогда племянник с экстремистами связался?

– Разберусь.

– Да ты не обижайся, я сам в Ханкале служил. Но контакта не было! Чеченской крови на мне нет! – полушутя-полувсерьез отрапортовал сын муллы.

В мечети было многолюдно. Пятничный намаз собрал более пяти тысяч правоверных. На Заячьем острове прогремел пушечный залп. Зухр – полуденный намаз – тянулся медленно. Сердобольный мулла словно специально растягивал молитву, воздавая хвалу Всевышнему, желая оттянуть неприятную проповедь, которую вознамерился прочитать перед уммой. Мусульмане внимали ему, совершая ритуальное омовение и синхронно преклоняя колени. Сейчас они олицетворяли собой единое целое: татары, азербайджанцы, таджики, чеченцы, дагестанцы… Как сохранить мир в их головах, когда на улицах стало опасно ходить, когда умы горожан все ожесточеннее, сердца – холоднее, а в душах нет согласия. Когда цвет кожи может стать причиной смерти и когда на руках столько оружия. Не все применяют его в целях безопасности, молодежь демонстрирует с его помощью свою силу…

Сегодня здесь было много уважаемых людей из кавказских диаспор – старейшин, бизнесменов, авторитетных богословов, которые могли повлиять на молодежь. Максимализм – враг ислама, терпимость – его спасение. А эти сорвиголовы, вместо того чтобы учиться, овладевать нужными знаниями и навыками в профессии, чтобы найти достойную работу и кормить свои семьи, увеличивают ряды доморощенных наци, подражая низким людям. При этом они оправдываются, что все делают в ответ, что устали терпеть притеснения. И главное, что у радикалов появились поводыри, прикрывающиеся исламом и выдергивающие из контекста святого Корана нужные цитаты. Вот что опасно вдвойне… И похоже, несмотря на настоятельные рекомендации сыну и милицейские кордоны, что стояли у входа в мечеть, не допустить присутствия провокаторов на этом собрании не удалось, они все равно сюда пробрались…