– Молодец… И как? Легче стало?

– Кажется, наш случай вполне можно объяснить и с научной точки зрения, – заявил Виталик.

– С научной точки зрения? – скептически откликнулся я. – И никакой мистики?

Похоже, я успел настолько проникнуться мистическими обстоятельствами нашего положения, что от материализма меня потихоньку начинало коробить: удивительная метаморфоза…

– Мистика тоже укладывается в концепцию, – пояснил Кегля.

– Ну расскажи.

– Оказывается, есть такая гипотеза в квантовой физике – многомировая интерпретация Эверетта. И она, вроде бы, наиболее внятная на данный момент. Во всяком случае, не противоречивая. Но и самая радикальная, относительно привычного восприятия.

– Красивая? – поинтересовался я.

– В смысле? – не понял Кегля.

– Ладно, проехали…

– Суть в том, что квантовый мир… – начал было Виталик и осекся: потрепанного вида мужичок в синей рабочей спецовке с двумя полными кружками пива в руках остановился возле нашего столика.

– Сяду, ребятки, – заявил он и решительно опустился на свободный стул, водрузив кружки перед собой.

– Зачем?.. – удивился Кегля, оглядевшись по сторонам: но свободных столиков в зале действительно не осталось.

– Пообщаться, – невозмутимо пожал плечами мужичок. – Бутырский, – представился он, протянув Виталику сухую жилистую руку землистого оттенка.

– Кеглин… – назвался слегка опешивший Виталик, пожав протянутую руку.

Мне тоже пришлось пройти через эту процедуру: рука у Бутырского оказалась на удивление крепкой…

Некоторое время мы сидели молча, но наш новый знакомый, кажется, и не собирался развивать свою инициативу.

– Так вот… – решился наконец досказать свою мысль Кегля. – Суть в том, что квантовый мир – это фундаментальная основа реальности, – деревянным голосом поведал он. – Квантовый мир первичен по отношению к нашему, обычному… – Взмахом руки Виталик небрежно очертил пространство бара, дав понять, насколько наш «обычный мир» ничтожен в таком сравнении. Вероятно, он рассчитывал, что и Бутырский осознает – в квантовом мире ему уютно не будет…

Однако Бутырский оказался не так прост. Он с видимым наслаждением осушил полкружки пива, закурил папироску и принялся молча слушать, что излагает Виталик, не выказывая никаких признаков скуки.

Кегля на какой-то момент сбился с мысли, но сосредоточился и продолжил:

– В квантовом мире потенциально содержится бесконечное количество таких миров, как наш. …Из которых мы и выбираем себе наиболее подходящий. Причем миры эти могут быть и совершенно фантастическими, главное, чтобы они были вообразимы, даже с нарушением привычных нам физических законов… Поэтому и мистика становится возможной.

Бутырский оставался невозмутим…

– Стоп… – сказал я, осознав, что оппонент Виталику все же необходим. – Что значит выбираем?

– Это не я придумал. За что купил – за то и продаю… – напомнил Кегля. – Но принцип такой: сознание наблюдателя определяет, в каком мире он оказывается в каждый последующий момент.

– А наблюдатели – это мы?

– Наблюдатели – все… Любое сознание – это наблюдатель.

– Тонко подмечено, – одобрительно кивнул Бутырский, пыхнув папиросой: он явно никуда не торопился.

Кегля посмотрел на него, умиротворенно щурясь: похоже, наш «ненавязчивый» собеседник сумел подкупить его этой короткой ремаркой.

– И как мы выбираем эти миры? – вернул я Кеглю в русло ущербной реальности.

– А на этот вопрос ответа пока нет, – пожал он плечами. – Хотя есть версии… Есть предположения, почему нам кажется, что мы ничего не выбираем. Или, по крайней мере, не выбираем какие-то необычные миры… А могли бы выбрать себе какой-нибудь чудесный мир, – мечтательно вздохнул Кегля.

– Так нам только кажется, что мы ничего не выбираем? – поинтересовался я. – А на самом деле все-таки выбираем…

– Все миры существуют одновременно – значит, одновременно существуют и все варианты выбора… – пояснил Виталик. – И наше сознание присутствует во всех мыслимых вариантах. Но «оживляем» мы только один.

– Что-то ты мудришь, – покачал я головой. – Зачем тогда вообще было городить этот огород со многими мирами, если все равно выбираем мы только один… Получается та же хрень, только с перламутровыми пуговицами… И зачем такая концепция могла понадобиться физикам? К чему все так усложнять? Это еще в нашем случае могло бы быть актуально, но они-то с такой ситуацией не сталкивались.

– В том-то и дело, что они эту гипотезу подтянули совсем по другим причинам: иначе им не удается разрешить противоречия между квантовой механикой и классической. А кроме того, получается вовсе не то же самое: если бы мир был один, у нас бы не было возможности попасть в какой-то другой мир, с другими «параметрами».

– Так ведь и не было такой возможности, – заметил я. – Во всяком случае, пока это с нами не случилось… Только я все равно ничего не выбирал – тут уж ты меня никак не убедишь… То, что параллельные миры существуют, я и так уже понял. По крайней мере теперь.