Он заглядывал во все покои и залы подряд, удивляясь беспорядку и отсутствию людей. Стали нарастать беспокойство и страх… Леброн решил сократить путь к Деревянной Столовой, свернул в портретную галерею и лицом к лицу столкнулся с Анаис, идущей ему навстречу.

– Что-то мне не хорошо, Дракула, – Палач с ногами забрался на необъятное ложе вампира, натягивая на себя расшитое драгоценными нитями покрывало.

– Заболел?

– Не знаю. Знобит меня постоянно, трясет изнутри и грустно. Дай-ка мою коробку с сигаретами, вон там, на столе лежит.

– Мне от твоих дурманных трав постоянно в желудке погано, – проворчал вампир, все же протягивая коробку Палачу. – Что-то ты совсем расклеился, так нельзя.

– Знаю, – Палач прикурил сигарету и резко выдохнул терпкий голубоватый дым. – А что делать? Паршиво так, что слов нет.

– Может, это из-за настроения Патриция?

– Понятия не имею, может из-за него, а может и просто так… Тошно как-то…

– Бывает. Со всеми бывает. И во дворцах есть место скуке и тоске, они всюду пробираются.

Леброн уставился на девушку, не веря своим глазам.

– Здравствуй, Леброн, – голос Анаис прозвучал немного растерянно, она не ожидала вот так вот с ним столкнуться. Девушка сразу поняла, что это и есть ее брат, слишком уж он походил на Патриция.

– Здравствуй… – Леброн растерялся ничуть не меньше. – Я… ты меня знаешь?

– А ты, судя по всему, знаешь меня, – попыталась улыбнуться Анаис.

– Ну… да. А как ты здесь…

– Я тебе сейчас все расскажу. Пойдем, присядем туда, – и она кивнула на тот самый эркер, из глубины которого совсем недавно Сократ наблюдал, как Нэскей вытирает окровавленный стилет о портьеру.

Дракула задумчиво молчал.

Они перебрались в покои Палача, и старый вампир все пытался напиться, но хмель упорно не желал его одолевать.

– Как ты думаешь, Палач, что Патриций сделает с этим торговцем энергией?

– Уничтожит, что же еще, – равнодушно ответил молодой человек. – Хотя за такое сразу просто уничтожить маловато будет.

Леброну казалось, что Вселенная вторично обрушилась на него. Юноша с ужасом смотрел на Анаис. По возможности мягко она рассказала о произошедшем, и теперь эти слова с гулом и грохотом проносились по лабиринтам его сознания, доводя до умопомрачения. Леброн опустил голову и закрыл лицо руками.

– Нет… – прошептал он, – нет… не может быть…

Сквозь его пальцы заструились слезы, полные боли.

– Я не мог… не мог… убить маму и отца… – Леброн сдавил пальцами виски. – Что же я наделал… что же я натворил… Это я сделал! Это я натворил! Они мертвы… я убил их собственными руками… А я? Я-то почему до сих пор жив?

– Леброн, – Анаис обняла его за плечи, – не надо, не говори так, это сделал не ты, это сделало другое сознание, иная личность. У тебя есть друзья, которые помогут…

– Продолжать жить, будучи убийцей своих родителей? – он поднял голову и посмотрел на Анаис прозрачными голубыми глазами. – Как я смогу смотреть в лицо Ластении, Сократу и всем остальным? Как я вообще смогу с этим жить?

– Никто не осудит тебя, Леброн, – Анаис взяла его за руку, – пойми это. Все знают, что ты не виноват.

– Мне не легче от этого, – Леброн тряхнул головой, его черные кудри разлетелись по плечам. – А где все остальные? Надеюсь, они-то хоть живы? Больше я никого не убил?

– Идем, они ждут нас в Деревянной Столовой.

– Да, – он поднялся на ноги, – хочу увидеть Ластению и Сократа… а кто там еще?

– Терр-Розе Голубая Птица и Алмон. Терра – она королева Параллельных миров, а Алмон…

– Ага, да-да, – Леброн рассеянно смотрел куда-то в пространство, не слыша больше Анаис.

Мягкими шагами приближался к Марсу вечер, неся в ладонях скомканный синий шарф ночи, густо усыпанный драгоценностями звезд. Чуть позже он перевяжет этим прохладным шарфом теплую окровавленную рану Марса, успокоит жжение и боль, принесет облегчение, покой и сон…

Дэймос и Фобос, словно два кровяных шарика, окутывали Марс своими орбитами. В Торговую Гавань в очередной раз вошли корабли Ахуна, привезя новые винтики в махину Гавани. Все вращалось по своим давно изученным орбитам, по кругам Жизни и Смерти.

– Никак не могу во все это поверить, – Леброн залпом выпил бокал вина. – Значит, это вы вызволили меня из Дворца? – он посмотрел на огромного полуволка, одетого в очень странный наряд.

Алмон кивнул, рассматривая Леброна. Этот подавленный горем юноша не имел ничего общего с Нэскеем, хотя лицо было одним и тем же… Но, нет, черты лица тоже изменились, они стали спокойными и мягкими, исчезла остро отточенная жесткость.