— Сашка поймала бабочку, — ответил он, криво ухмыляясь.

— Прекрати, — рявкнула я, но тут же испуганно понизила голос:

— Мой муж… что все это значит?

— Меня твой муж не колышет. Сама с ним разбирайся.

— Ты знал, что меня там будут ждать, ты знал… Ты должен мне помочь… О, господи, объясни, что происходит? Я ничего не понимаю…

— Послушай, дорогая, — перебил он меня. — Мы с тобой пару-тройку часов покувыркались в постели, согласен, это чего-то стоило. Допустим, такая доброта с твоей стороны вообще цены не имеет. Не думай, что у меня есть к тебе претензии. Наоборот, все было на уровне, и я не прочь повторить это где угодно и когда угодно, но с ценой ты заломила, детка. За удовольствие потрахаться с тобой, с моей точки зрения, я расплатился сполна: я вернул тебе дочь, я помог тебе смыться, я и сегодня тебе помог, заметь, по доброте душевной, хотя, может, ты думаешь иначе. Но тебе и этого мало, ты хочешь…

— Алексей, — позвала я, он замолчал и выжидающе посмотрел на меня, потом нахмурился. — Если я вернусь к мужу….

— Не советую, — буркнул он, и я согласно кивнула.

— Наверное, ты прав. Я ничего не понимаю…

— И не жди, что я возьмусь тебе объяснять. Меня твои дела не касаются, повторяю еще раз на тот случай, если ты не услышала в первый.

Я достала из сумки конверт и протянула ему.

— Это еще что? — спросил он недовольно.

— Деньги. Все, что у меня есть. Пожалуйста, возьми их. И помоги мне. У меня нет родственников, и даже если бы были… После того, что произошло сегодня, я не рискну обратиться ни к ним, ни к друзьям. Я не знаю, что мне делать, я понятия не имею, как вести себя в подобной ситуации. Я боюсь звонить мужу, — сказала я, и голос мой сорвался. — Помоги нам, пожалуйста… Если у меня отберут ребенка… — Я закусила губу и отвернулась к окну. Он шуршал бумагой, наверное, вынул деньги. Все это время я терпеливо ждала.

— Ладно, — сказал он со вздохом. — Но есть условия. Первое — я говорю, а ты внимательно слушаешь и без самодеятельности, иначе я ни за что не отвечаю. Второе — никаких дурацких вопросов типа «почему» и «кто». Если ума не хватит помалкивать, можешь сразу проваливать. Ясненько?

— Да, — кивнула я. В настоящий момент я была согласна на все, лишь бы знать, что мой ребенок в безопасности.

— Хорошо, — сказал он без особой радости. — Значит, наше соглашение вновь вступает в силу. Саша, — позвал он, — давай в машину.

— Куда мы поедем? — спросила я, запнулась и испуганно добавила:

— Это-то я узнать могу?

— Можешь. Отвезу вас к своей матери. Поживете у нее недельку, а там посмотрим, как карта ляжет.

— У тебя есть мать? — брякнула я. Было как-то странно представить его ребенком, обычным мальчишкой на велосипеде или гоняющим в футбол. Мне стало стыдно за эти мысли и за свой вопрос. Наблюдая за тем, как я наливаюсь краской, он с усмешкой ответил:

— Нет, я инкубаторский.

— Извини, я не правильно выразилась, — промямлила я. — Я имела в виду…

— Меня совершенно не волнует, что ты там имела… — Его ухмылка стала откровенно издевательской. Он устроил Сашку на сиденье, а сам пересел за руль. — Ну что, поехали? — сказал он насмешливо.

— Где живет твоя мама?

— В ста пятидесяти километрах отсюда. В деревне. Там искать вас вряд ли кому придет в голову.

— Как ты ей объяснишь?

— А что тут объяснять? — удивился он. — Сын приехал в гости.

Я не нашлась что ответить, и всю дорогу мы ехали молча, время от времени перебрасываясь незначительными фразами, но в основном говорила Сашка.

Деревня выглядела весьма живописно. На пригорке березовая роща со свежей листвой, ярко-зеленой на солнце, песчаная дорога, впереди церковная колокольня.

— Ты здесь родился? — рискнула спросить я.

— Нет. Матери дом от бабки достался, вот она и живет здесь с апреля по октябрь. Огурцы выращивает, — вполне миролюбиво ответил он.

— Ты часто ее навещаешь?

— Тебе-то что до этого? — удивился он.

— Просто спросила.

— Ну так больше не спрашивай.

— Дядя Алеша, — вдруг подала голос Сашка, — ты зачем маме грубишь? Мама с тобой хорошо разговаривает, а ты вредничаешь. Мой папа с мамой так никогда не разговаривает.

— Так то папа, — вроде бы слегка растерявшись, ответил он. — Мы ж просто шутим. Мама не обижается, правда? — обратился он ко мне, но я оставила его вопрос без ответа.

Между тем мы подъехали к добротному дому из красного кирпича, с большой верандой. В палисаднике зацветали тюльпаны, черный кот сидел на завалинке и лениво щурился на солнце. Через минуту в окне мелькнуло лицо женщины, а потом она вышла на крыльцо. Высокая, статная, с простым и строгим лицом. Стало ясно, чертами лица Алексей пошел в мать. Только глаза у нее были другие — большие, карие, с выражением тихой печали, хотя сейчас она, широко улыбаясь, спешила навстречу сыну.

Он вышел, хлопнул дверью и пошел к ней.

— Привет, мамуля, — сказал Алексей, обнимая ее. Для женщины она была довольно высокой, но ему доставала до плеча. Она уткнулась в его плечо и постояла так с полминуты, потом отстранилась и сказала, смахнув слезы и весело смеясь:

— Слава богу, сынок…

— Я не один, мама, — сказал он, но она уже успела заметить и теперь смотрела на нас с настороженным любопытством. Я вышла из машины, помогла выйти Сашке и нерешительно сказала:

— Здравствуйте.