— Мне кажется, Руби, что это тебе немножко не по возрасту, — как бы между прочим роняю я, стараясь не подорвать ее позицию.

Но Руби лишь упрямо качает головой:

— Нет, по возрасту.

Хватаясь за соломинку, я захожу с другой стороны.

— Ты замерзнешь, пока будешь просить по домам угощение.

— Я теплокровная, — заявляет она, явно недопоняв разъяснения по биологии, полученные от отца не далее как этим утром.

Тем временем я наблюдаю за другой парой «мать и дочь» — они одеты в одинаковые спортивные костюмы из фиолетового велюра и со счастливым видом пришли к согласию относительно благоразумного костюма Дороти[6].

Тогда женщина самодовольно улыбается и, словно желая продемонстрировать мне, как это делается, говорит, явно пытаясь завладеть вниманием Руби:

— Какой очаровательный костюм Белоснежки! Он идеально подойдет девочке с темными волосами.

Я подыгрываю, хотя знаю: в моем доме никогда не пройдут ее мелкие уловки.

— Да! А что, Руби, у тебя темные волосы. Ты не хочешь быть Белоснежкой? Ты могла бы ходить с блестящим красным яблоком!

— Нет. Я не хочу быть Белоснежкой. И яблоки я не люблю, — возражает с каменным лицом Руби.

Другая женщина игриво пожимает плечом и притворно улыбается мне, как бы говоря: «Я попыталась. Но дальше этого мое искусство «Матери года» не идет!»

Я фальшиво улыбаюсь ей в ответ, оставив при себе мнение, что с кармической точки зрения чувство превосходства над другими матерями — ошибочный путь, так как не успеет она оглянуться, как ее ангелочек может превратиться в татуированного подростка, который прячет в дизайнерской сумочке косячки и не отказывает в минетах на заднем сиденье своего «БМВ».

Через несколько секунд пара мать и дочь удаляется по своей желтой кирпичной дороге, а из-за угла появляется Ник с Фрэнком на одной руке и с костюмом Элмо — в другой, в очередной раз доказывая, что с мальчиками проще, по крайней мере в нашем доме. При виде отца глаза Руби вспыхивают, и она на максимальной громкости сдает меня.

— Мама сказала, что на Хеллоуин я могу быть кем захочу, а теперь говорит, что я не могу быть Шарпей! — кричит она.

Ник поднимает брови.

— Мама не откажется от своего обещания, не так ли? — вопрошает он.

— Откажется, — выпячивает нижнюю губу Руби. — Она только что это сделала.

Ник смотрит на меня, я неохотно киваю.

— Посмотри сам, — мямлю я, указывая на эффектный снимок, и с острым чувством тайного удовлетворения читаю мысли мужа. С одной стороны, я знаю: его основной инстинкт состоит в потачках дочери, в том, чтобы сделать ее счастливой буквально любой ценой, но с другой — он склонен защищать ее от чего угодно и ни под каким видом не согласится, чтобы его малышка разгуливала по нашему району, напоминая своим видом маленькую проститутку.

Я с надеждой смотрю, как Ник опускается рядом с Руби на колени в попытке сделать невозможное.

— Думаю, он немного... велик для тебя, Руби, — говорит он. — Может, на будущий год?

Руби качает головой.

— Он не велик, папочка. Это мой размер! — говорит она, указывая на 4Т в верхнем углу упаковки.

При первом же знаке сопротивления Ник выпрямляется и сдается, бросив в мою сторону беспомощный взгляд.

— Ну, в таком случае, — говорит он Руби, — решение, похоже, принимать вам с мамой.

Я снова думаю о своей матери — пытаюсь представить ее в этой ситуации и, что еще важнее, как она отреагировала бы на попустительское поведение Ника как отца. «Домашние хлопоты будут на тебе», — отдается у меня в ушах ее голос. Затем я испускаю тяжкий вздох всех матерей и сдаюсь:

— Обещание есть обещание. Пусть будет Шарпей.

— Ура! — восклицает Руби и вприпрыжку несется к кассам.

— Ура! — откликается эхом Фрэнк, когда они с отцом идут следом за ней.

— Но никакой помады, — говорю я, теперь уже сама себе, совсем как моя мать. — И вы наденете водолазку, юная леди. Или так, или никак.

Позднее в тот вечер, когда дети наконец лежат в постелях, я смотрю в наш календарь и обнаруживаю, что завтра Руби — «особый помощник» в своем начальном классе. Это великолепная новость для Руби: согласно распечатке об «особых помощниках», она будет кормить живущих в классе золотых рыбок, выберет книжку для часа чтения и встанет первой в ряду на игровой площадке. К сожалению, это также отмечает мою очередь обеспечить здоровый и вкусный перекус для шестнадцати детей, причем ни под каким видом не содержащий арахиса или лесных орехов из-за смертельной аллергии в классе и тем самым исключающий практически все, что может оказаться под рукой дома.