Кейт глупо улыбается, отказываясь воспринимать мои слова всерьез.

— Ладно. Если он что-то задумал... а я знаю, это не так…Ты пойдешь туда? — спрашивает она, снова кивая в сторону угловой кабинки.

— Куда? — не понимаю я.

— Поквитаешься? Заведешь любовника? Переспишь в отместку?

Я делаю глоток вина побольше и подтруниваю над подругой.

— А что? Черт... да я, может, даже и втроем рискну, — говорю я, изо всех сил стараясь шокировать Кейт, и, конечно, цели не достигаю.

— С Джудом и его другом? — спрашивает она, заинтересовавшись этой идеей, а возможно, вспоминая подобное свидание из своего яркого прошлого. Своего все еще яркого настоящего.

— Спрашиваешь, — подыгрываю я. — Или с Джудом и его няней.

Кейт смеется, а затем, бегло просматривая меню, сообщает, что уже знает, чего хочет.

— И это?.. — спрашиваю я, изучая список блюд.

— Салат из цикория с беконом, мусс из куриной печенки и артишоки на пару, — отбарабанивает она явно свой регулярный заказ.

— И маленького мистера Лоу на десерт? — подтруниваю я.

— Ты угадала, — улыбается мне Кейт.

* * *

Но через несколько минут после того, как мы заканчиваем с основными блюдами, в тот момент, когда к нам присоединяются Рэйчел и Декс, чтобы вместе выпить после ужина в баре, к Джуду и его другу подсаживаются две блондинки, судя по всему, модели, шести футов ростом, безумно красивые, без единой морщинки на лицах. Конечно, я знаю, Кейт шутила насчет Джуда, но я вижу, они разочарована, ее шансы от очень слабых упали до нуля, еще больше она уязвлена тем, что девушки лет на десять моложе нас.

— Какие фигуры, — произносит она, когда в кабинке начинаются нежности.

— Что происходит? — интересуется Рэйчел.

— Джуд Лоу, — отвечаю я. — В том углу.

Рэйчел чуточку изменяет положение, чтобы глянуть одним глазком, а Декс быстро всем телом разворачивается на сто восемьдесят градусов.

— Вот это да. Вы двое — точно родственники, — с теплой улыбкой замечает Кейт. — У твоей сестры тоже шея не крутится.

Декс возвращается в исходное положение и обнимает меня за плечо, слишком уверенный в себе, чтобы Кейт могла его пристыдить.

— Ну и как спектакль? — спрашиваю я о внебродвейской пьесе, которую они только что посмотрели. Это одна из многих вещей, которые Декс с удовольствием делает на пару с Рэйчел — или по ее просьбе, или потому, что ему самому нравится; оба варианты вызывают у меня зависть.

— Интересно было, — отвечает Декс. — Но Рэйч уснула.

— Ничего подобного! — возмущается она, хмурясь на болтающуюся пуговицу своего длинного, абсолютно черного кардигана. — Я просто на секунду закрыла глаза.

— А сама храпела и пускала слюнки, — говорит Декс, протискиваясь к бару и заказывая водку с мартини для Рэйчел и «Амстел лайт» для себя. Затем корчит рожицу со словами: — Итак, Джуд Лоу. А разве он не спал с няней?

Я смеюсь, гордясь осведомленностью брата по части таблоидов, а еще больше — его неодобрением всех этих игр самцов, что в сочетании с моим приличным опьянением побуждает меня спросить:

— Думаешь, Ник когда-нибудь пойдет на подобное?

— Не знаю, — отвечает Декс. — Насколько сексуальны твои няни?

Я через силу улыбаюсь, что не укрывается от моего брата. Он озадаченно смотрит на меня, а потом переводит взгляд на Кейт и спрашивает:

— А что тут происходит?

— Ничего, — отвечает Кейт и похлопывает меня по бедру. — Мы просто разыгрываем из себя параноика.

Декс снова смотрит на меня, ожидая объяснений. Я чувствую на себе и взгляд Рэйчел. Поколебавшись, говорю:

— Просто в последнее время... меня одолевают дурные предчувствия.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Декс. — Какие дурные предчувствия?

Я сглатываю и пожимаю плечами, не в состоянии ответить из страха расплакаться.

— Она предполагает у Ника роман, — отвечает за меня Кейт.

— Правда? — уточняет брат.

Я киваю, сожалея, что не свела все это к шутке. Есть нечто тягостное в этом разговоре, который я веду, пьяная, в баре.

— Скажи ей, что этого никогда не случится, — продолжает Кейт со своей обычной бодрой и восторженной убежденностью.

— Откуда я знаю? — с большей серьезностью говорит Декс, а Рэйчел выразительно молчит.

— Ты действительно встревожена? — спрашивает брат. — Или это просто один из твоих дурацких вопросов «что, если»?

— Я... умеренно встревожена, — поясняю я и, помявшись, решаю, что теперь уже слишком поздно поворачивать назад. Я допиваю вино, признаюсь во всех своих страхах, дословно пересказывая текст таинственного сообщения, и прошу его объективного мужского мнения. — Только честно. Разве это не выглядит... подозрительным?