– Ничего, мы еще посмотрим, кто кого, – в тон ей добавила Даша, бросив в сторону машины недобрый взгляд.

Только одна Тимошка послушно подошла ко мне и, не используя свои недюжинные способности по мгновенному перемещению, протянула ко мне ручонки. Подхватив мохнатую малышку, я прижал ее к себе, а затем смачно чмокнул в пятачок. От этого чертяжка плотно зажмурилась, а затем потешно зачесала свой нос с такой силой, будто пыталась совсем стереть его с мордашки.

Насупленные девчонки улыбнулись, ссадили Тимошку на землю и, бесцеремонно наклонив меня, поцеловали в обе щеки, взяли чертяжку за руки, махнули Галине свободными руками и грустно зашагали к машине. Усевшись в нее, они громко хлопнули задней дверцей и заерзали, стараясь отвоевать у Серегина побольше места. Наблюдая, как они, поникнув головками, наконец угомонились, я снова почувствовал себя брошенным, даже несмотря на то что рядом стояла находящаяся в прекрасном расположении духа Галочка.

Но не успел я проникнуться участью сестер, вынужденных расстаться со своим любимым куратором, как, повернувшись с переднего сиденья, Динара Равильевна что-то им сказала, и близняшки так радостно завизжали, что волшебница зажала уши и, запрокинув голову, рассмеялась. А девчонки опустили стекло и радостно замахали мне руками. Уж не знаю, чем могла купить сестер волшебница, но мне в отличие от них расставаться было все-таки тоскливо.

– Чего это они такие счастливые? – спросил я у Гали, продолжающей светиться, словно лампочка.

– Скорее всего, Динара им пообещала, что они могут на свой день рождения к тебе приехать. У нее как раз ко мне кое-какое предложение возникло.

– А когда у них день рождения? – автоматически поинтересовался я.

– Второго ноября, – весело ответила Галочка и, схватив меня под руку, повела к шумящему автомобилями проспекту.

Это всего-то через полтора месяца?

Надо ли говорить, что мою грусть как рукой сняло…

Воронеж, 2006