— Я вновь и вновь прихожу сюда, чтобы посмотреть на ваши статуи, моя милая. Они прямо-таки прирастают к моему сердцу.

— Я очень рада, — сказала она. Сюзан заметила, как Джозеф Харт сдержанно поклонился Блейку и отвернулся от него. Она ждала, что Блейк вернется к ней, но он не вернулся. Он прошел по галерее, минуту постоял у дверей и вышел.

— Даже не знаю, куда вас отнести, — говорил мистер Киннэрд, — и это меня злит. Я не могу определить ваш стиль. Блейку уже нашлось место — он явный модернист. Но вы — нет. К классике вы не имеете никакого отношения, и от французов в вашем искусстве нет ни следа. Что вы, собственно, имели в виду, моя милая?

— Не знаю, — ответила она. — Я и сама не могу отнести себя к какому-то определенному направлению. Я работаю, как дышу, не размышляя. Я просто даю волю своим чувствам.

— Ага, — сказал он мягко, — это, пожалуй, потому, что вы — женщина.

— Может быть, — сказал она, и теперь ей это было все равно.

— Вас к телефону, мисс Гейлод, — сказал ей кто-то. День уже почти кончился. Ей не хотелось идти домой и потому она осталась здесь, пытаясь в одиночестве преодолеть неприязнь к Блейку. В телефоне голос Кроуна сказал ей:

— Мадам, для вас телеграмма. Прочитать вам ее?

— Пожалуйста, — сказала она удивленно, и Кроун прочел:

— «Папа очень болен. Приезжай немедленно. Мама». Должен ли я послать какой-то ответ, мадам?

— Да. Телеграфируйте по тому же адресу: «Выезжаю немедленно. Сюзан». И скажите Джейн, чтобы она для меня и себя упаковала самое необходимое, а моей сестре, миссис Беннифилд Родс, пошлите телеграмму в отель «Риджайна» в Палм-Бич, это уж вы, наверно, знаете.

— Да, мадам.

— Мистер Киннэрд дома? — спросила она еще.

— Нет, мадам, — ответил он.

Сюзан положила трубку и в изумлении огляделась: пришло столько людей, как никогда до этого. Она обратила внимание на худого смуглого мужчину с хмурым лицом, который останавливался у каждой статуи и быстро что-то записывал в маленький блокнот. Старый мистер Киннэрд опять вернулся и теперь с болью смотрел на «Итальянского мальчика». Он совершенно забыл о Сюзан, и она ушла, не попрощавшись.

Меньше, чем через час, она уже покидала дом Блейка; она оставила ему записку: «Мой дорогой, папа болен — спешу к нему. Я не могла тебя найти». — Она попросила Кроуна позвонить в клуб, где Блейк обычно бывал, но его там не оказалось. — «Я вспоминаю вчерашнюю ночь. Приезжай ко мне, если сможешь. Видимо, ты мне будешь очень нужен. Не знаю, что нас там ждет. Твоя Сюзан».

Записку она сложила, запечатала и подала Кроуну.

— Передайте это письмо мистеру Киннэрду, как только он придет.

Тот поклонился и закрыл за нею и Джейн дверцы автомобиля. Банти сразу же тронул с места. Кроун вошел в дом и закрыл за собой двери. Сюзан уезжала, увозя с собой воспоминание о закрытых дверях.

— Если бы я была суеверной, — думала она беспокойно, — но это не так. — Внезапно ее охватила острая тоска по Блейку. Сегодняшний его гнев ничего не значит. Он, наверняка, примчится к ней, как только обнаружит, что она уехала, и, может быть, там, в ветхом уютном и старом доме они снова обретут друг друга. Голос Джейн вырвал ее из раздумий.

— Мне еще в прошлый наш приезд показалось, что он плохо выглядит, — сказала она и вздохнула. — Ну, все мы там будем.

— Замолчите, Джейн! — прикрикнула Сюзан. — Вы всегда думаете о самом плохом.

— Да так уж получается, — сказала Джейн. — Нет, мадам, я всегда надеюсь на самое лучшее.

Сюзан не ответила. Она все еще была во власти мыслей о Блейке. Блейк не должен обижаться на нее из-за глупостей. Она неотступно думала о нем, и когда подъезжала к родному дому, и когда двери ей открывал Хэл Палмер.

— В чем дело, Хэл, где мамочка? — тревожно спросила она.

— Люсиль с ней, — ответил он. Его простое, круглое лицо было ужасно серьезно, маленькие голубые глаза полны слез. — Ты опоздала, Сюзи. Инфаркт. Он сразу скончался.

Сюзан повернулась к Джейн.

— Дайте телеграмму Блейку, — сказала она, сняла пальто и направилась к матери.

Сюзан уже несколько часов подряд выслушивала мать.

Когда она вошла в первый раз, Люсиль встала.