— Послушай ты, паршивый ублюдок, — зарычал он и вцепился в мою правую руку.

Ах, ты вон как! Я замахнулся левой и стукнул. Хороший получился удар снизу по челюсти: он улетел далековато и приземлился на спину. Лежал тихо — нокаут, натурально, — а я тем временем действовал.

Схватив из ближайшего ящика банку протертого шпината, я помчался через зал к тем двум ящикам, что стояли под столом. Сбросив на пол верхний, я выхватил банку из середины нижнего. На этикетке значилось «Банановое пюре». Наверное, поэтому они оказались бракованными. В самом деле, какой извращенец станет лопать пюре из бананов? Я бросил шпинат на освободившееся место в ящике с банановым пюре, водрузил второй ящик на место и помчался к шпинату. Впихнуть банановое пюре вместо шпината — секундное дело. Все выглядело по-прежнему. Я порылся в кармане пиджака, достал шариковую ручку, приподнял ящик и нацарапал на дне большую букву «X». Порядок. В несколько прыжков очутившись возле лежащего на полу без сознания парня, я раскорячился над ним в позе боксера. Едва успел.

Дверь с треском распахнулась, в цех ввалился Луи Грек и заорал во всю мощь глотки:

— Черт, что ты задумал. Скотт?

Я пританцовывал вокруг лежащего без памяти парня, издавая при этом воинственные выкрики. Грек остановился, посмотрел вниз на скелета, потом на меня. У него было такое выражение, как в первый раз, когда я увидел его в дверях офиса.

Гнев немного угас, он обвел глазами комнату. Его взгляд чересчур долго задержался на двух коробках у стены, но, может, мне это показалось.

— Что здесь произошло? — От его рева у нежных ушей приключилась бы грыжа.

— Этот слюнтяй распустил язык и набросился на меня, поэтому пришлось слегка приложиться к нему, Луи. Он схватил меня, представляешь?

Грек не обронил ни слова, брызгая холодной водой на лицо парня, пока тот не пришел в себя. Он сел, его взгляд еще блуждал, а Луи нагнулся и спросил:

— Скотт здесь утверждает, что ты разорался и схватил его. Отвечай просто и четко — это правда?

— Ну, он начал наступать…

— Заткнись. Я хочу услышать одно: произошло ли на самом деле то, что он говорит, или Скотт врет?

— Ну да… произошло. Я обозвал паршивого ублюдка паршивым ублюдком. И, наверное, схватил его, только он…

— Понял. Заткнись. — Луи стало противно. Он выпрямился, прошел немного вперед, глядя по сторонам, потом обратился ко мне:

— Что это за сигналы?

— Сигналы?

Он пробурчал любимое слово из своего обширного словарного запаса, чмокнул губами и сказал:

— О, черт, какого дьявола ты не уберешься отсюда на все четыре стороны?

— О'кей, Луи. Признаться, мне здесь не очень-то интересно.

Однако он тянул разговор, пока не вошел один из рабочих, тот, что совсем недавно заглядывал в цех. Мне показалось, Луи почувствовал облегчение. Только я собрался было уходить, как верзила встал за моей спиной и начал шарить у меня под мышками, далее вниз, как ищут оружие.

Я резко повернулся и с размаху стукнул ребром ладони по его бицепсу. Только я вознамерился врезать ему еще раз, как Луи остановил меня:

— Перестань, Скотт. Успокойся, черт возьми.

Я вопросительно глянул на него.

Он продолжал — уже каким-то слащавым голосом:

— Ты ведь не возражаешь, если тебя слегка потрясут? Таков порядок.

— Нужно предупреждать.

Луи кивнул парню: продолжай, мол. Тот, морщась, поглаживал руку. Я предупредил:

— Одну минуту, Луи. Ты должен знать, что обычно у меня при себе револьвер, поэтому веди себя спокойно.

Я вытащил свой кольт и позволил парню наспех проверить себя, при этом держал на прицеле Луи. Спрятав револьвер в кобуру, я повернулся к Луи:

— Черт, а что ты искал? Морковку в кармане?

— Таковы правила союза. — Его глаза исторгали такой холод, что вполне могли заморозить ему нос. Я почувствовал: ему хотелось задержать меня. Может, я ошибался, но так подсказывала интуиция.

Очутившись на улице, я увидел в двух сотнях ярдов от берега «Мэттью». Я побрел в его сторону, сигналя рукой, давая Джиму понять, чтобы возвращался к пристани. На противоположный конец острова. Подальше от садовника Луи Грека. За мной не было слежки. Джим причалил к берегу, я вскочил на палубу, и мы пустились на всех парах в обратное плавание.

Убедившись, что мы ушли от острова на безопасное расстояние и нас никто не преследует, я рассказал Джиму большую часть из того, что там произошло. Под приятным океанским ветерком я обмозговал все, что видел и слышал за последние пару часов, подумал о том, что видел в Лагуна-Парадиз.

Я понимал, что, если закончить строительство на острове и продать все с потрохами, общая выручка от продажи составит не менее шестидесяти миллионов долларов, из них львиная доля придется на прибыль. Я также знал, что есть деловые люди, связанные с Лагуна-Парадиз и вложившие в ее развитие свой капитал, и часть прибыли, естественно, будет поделена между ними; однако основные инвестиции и риск пали на плечи Джима, а значит, основной навар достанется ему.