На несколько секунд воцарилась неловкая пауза.

— Я говорила… как его… Фигурально, понятно? — наконец произнесла матушка.

— А… Ну. Так бы и сказала.

Световая кайма между тем становилась все плотнее и ярче. В первый раз за эту ночь червячок сомнения проник в чертоги матушкиного разума, однако, оказавшись в столь непривычной для себя обстановке, несколько растерялся.

— Слушай, Гита, а ты, случаем, не знаешь, сколько в Ланкре петухов? — тихо спросила матушка.

— Ты опять, это, фиге… фигорально?

— Нет, я серьезно.

Нянюшка выпрямилась. В Ланкре насчитывалось ровно тридцать два петуха глоткодерного возраста. Это она знала наверняка. Знала потому, что вчера вечером — или сегодня вечером? — дала Джейсону соответствующие указания. У нянюшки было пятнадцать детей, несметное число внуков и правнуков, а у тех в распоряжении была целая ночь, чтобы как следует подготовиться. Срок вполне достаточный.

— О, слыхала? Шум какой-то со стороны Захребетья?

Нянюшка с серьезным лицом оглядела затянутые утренней дымкой окрестности. В ранние часы звуки чувствуют себя весьма привольно.

— Слыхала что? — уточнила она.

— Странный звук… Что-то типа «курк-курк»…

— Да нет, вроде ничего не слышно. Матушка резко повернулась:

— А теперь оттуда… Нет, я точно его слышала. Этакое «ку-кар-р-р-ххх»…

— Не знаю, Эсме, — пожала плечами нянюшка, ухмыляясь предрассветному небу. — Кстати, прямо по курсу — Ланкрский мост.

— Во, и вон там кто-то заорал! Вон, прямо под нами! Говорю тебе, здесь явно что-то происходит.

— И чего тебе все мерещится, Эсме? Ну птички, ну встречают зарю. Ты лучше вперед посмотри, всего миля осталась.

Матушку посетили смутные сомнения. Она смерила подозрительным взором затылок своей компаньонки:

— Слушай, по-моему, ты что-то затеяла.

— Да никогда, Эсме.

— А почему у тебя плечи трясутся?

— Шаль где-то потеряла. И замерзла. Ладно, подлетаем уже.

Матушка мрачно уставилась в пустоту, подозрения крепчали. Тут точно какой-то заговор. Ничего, все узнаем, дайте только время…

А между тем на ведьм уже плавно надвигались отсыревшие доски той единственной ниточки, что связывала Ланкр с остальным миром. Со стороны большого курятника, расположенного в полумиле от моста, донесся сдавленный клекот, завершившийся серией глухих ударов.

— А это что такое? Тоже не знаешь? — рявкнула матушка.

— Наверное, чумка в птичнике…. Так, тихо, я иду на посадку.

— Да ты никак смеяться надо мной вздумала?!

— Что ты, что ты, я, наоборот, всем сердцем радуюсь за тебя, Эсме. Сегодня ты вписала свое имя в историю, поверь мне на слово.

Они проскользнули между балками моста. Матушка осторожно ступила на склизкие от грязи доски и первым делом разгладила складки на юбке.

— Да? Ну что ж… — нарочито безразлично отозвалась она.

— Люди будут говорить, что ты саму Черную Алиссию за пояс заткнула, — продолжала нянюшка.

— Люди вообще поговорить любят, — напомнила матушка.

Перегнувшись через перила, она устремила взор в пенное месиво, беснующееся в пасти бездны, а потом перевела взгляд на утес, на котором приютился Ланкрский замок.

— Значит, будут говорить? — все так же безразлично уточнила матушка.

— Точно-точно.

— Хм-м.

— Ты, главное, чары не забудь завершить.

Матушка Ветровоск кивнула. Повернувшись лицом к рассвету, она торжественно вскинула руки и произнесла последние строки заклинания.

Временной скачок длиной в пятнадцать лет и два месяца едва ли возможно описать словами.

Куда легче изобразить его при помощи картинок, включающих в себя, положим, настенный календарь, быстро-быстро роняющий свои листы; часы-ходики, чьи стрелки кружатся с такой скоростью, что сливаются в одно пятно; деревья, которые за доли секунды расцветают и тут же дают плоды…

В общем, вы поняли. А можно привести в пример солнце, пламенеющей дугой летающее по небу; дни и ночи, мерцающие в призме вертящегося калейдоскопа; витрины модных магазинов, меняющие тряпки, как стриптизерша, вынужденная за обед обежать пять пабов.

Такой скачок может быть запечатлен в несметном количестве ликов, однако ни один из них не будет востребован хотя бы потому, что ничего из вышеописанного не происходило.

Солнце и впрямь как будто дернулось, а деревья, окаймляющие ущелье, похоже, прибавили в росточке. Нянюшка же никак не могла избавиться от странного ощущения, будто некто увесистый брякнулся прямо ей на плечи, размазал по земле, но тут же вернул все на место.

О нет, королевство не стало утруждать себя занудным мельканием небес, от которого только голова кружится. Оно решило обойти всю эту суматоху сторонкой и зайти в открытую дверь, а не ломиться сквозь толстенную стену, выставляя себя в глупейшем свете. Это и есть основной принцип путешествий во времени, который, к сожалению, так никто и не открыл.