Шрифт:
– Никогда не чувствовал себя лучше, – успокоил 2-а.
– Вот только насчет цены ты не спросил, – озаботился Птаклюсп. – Я подумал, может, ты еще чувствуешь себя пл… больным.
– Царица пожелала, чтобы я ознакомился с состоянием финансов, – поделился 2-а. – От жрецов, сказала она, помощи не жди.
Пережитое не наложило на него болезненного отпечатка, разве что в нем появилась весьма полезная склонность идти напрямик. Улыбка не сходила с лица Птаклюспа 2-а, в то время как про себя он обдумывал новые тарифные сетки, взимание платы за стоянку в порту и сложную систему дополнительных пошлин, которая в самом скором времени должна будет нанести чувствительный удар проходимцам из Анк-Морпорка.
А Птаклюспу-старшему представлялся растянувшийся на сотни миль, девственный – без единого моста – Джель. Кругом сколько обработанного камня – сотни тонн ценнейшего материала… И кто знает, может, на одном из этих мостов найдется местечко для пары статуй? Одна у него уже есть на примете.
– Ну, ребята, – гордо произнес он, обнимая сыновей за плечи, – вот вам и квант!
Заходящее солнце не забыло осветить и Диля с Джерном, хотя на них лучи падали сквозь окна в крыше дворцовых кухонь. Учитель и ученик забрели сюда без всякой особой причины. Уж слишком пустой казалась бальзамировочная. Это действовало угнетающе.
Повара и поварята крутились вокруг, с уважением поглядывая на непроницаемо мрачных бальзамировщиков. Даже в лучшие времена представители этой профессии не отличались общительностью и с трудом заводили знакомства. К тому же поварам надо было готовиться к коронационным торжествам…
Диль и Джерн сидели среди всеобщей суеты и гомона за кувшином пива и размышляли о будущем.
– Думаю, – сказал Джерн, – теперь Глюэнде не составит труда переговорить с отцом.
– Верно, мальчик, – устало ответил Диль. – Вот где дорога в будущее. Чеснок всегда будет пользоваться популярностью.
– У, чертово семя этот чеснок, – с неожиданной свирепостью проговорил Джерн. – Ковыряйся с утра до вечера в земле. Что мне нравилось в старой работе, так это контакт с людьми, все время новые лица.
– Все, пирамид больше не будет, – сердито проворчал Диль. – Так сказала сама царица. Хорошо ты поработал, мастер Диль, сказала она, но я эту страну, хочешь не хочешь, за уши затащу в Столетие Летучей Мыши.
– Кобры, – поправил его Джерн.
– Что?
– Столетие Кобры.
– Подумаешь, разница… – буркнул Диль и, окончательно поникнув, уставился в кружку.
«Вот вам еще одна напасть, – подумал он. – Сиди теперь, вспоминай, какой сегодня век».
Он посмотрел на поднос, где лежали канапе. Мода, новинки… Сплошные бездельники вокруг…
Он взял с блюда оливку и стал машинально вертеть ее в пальцах.
– Не скажу, что так уж тоскую по старой работе, – произнес Джерн, попивая пиво, – но вам-то есть чем гордиться, учи… Диль. Когда все ваши клиенты… да, было на что посмотреть.
Не отрывая глаз от оливки, Диль сонно порылся среди заткнутых за пояс ножей и вытащил самый маленький, для тонкой работы.
– Так что вам-то, конечно, жаль, что все кончилось, – продолжал Джерн.
Диль повернулся к свету и тяжело, сосредоточенно засопел.
– Ничего, перемелется, – успокоил Джерн. – Главное, камень с души снять…
– Положи куда-нибудь косточку, – велел Диль.
– Что?
– Положи куда-нибудь эту косточку, – повторил Диль.
Джерн пожал плечами и взял у него косточку.
– Так, так… – сказал Диль, внезапно воодушевляясь. – А теперь подай-ка мне кусочек красного перца…
Солнце озарило и дельту – бескрайний мирок тростниковых зарослей и топких берегов, вдоль которых Джель откладывал ил, собранный со всего континента. Болотные птицы плавали и ныряли в густой чаще стеблей, и мириады мошек роились над покрытой рябью водой. Здесь, по крайней мере, время текло непрестанно, поскольку дважды в день в дельту врывалась холодная, свежая вода прилива.
Пенистый бурун прокладывал себе дорогу сквозь гущу тростников.
Разбросанные по воде намокшие древние повязки, словно доисторические змеи, извивались и таяли без следа.
– ПЕРВЫЙ РАЗ СТАЛКИВАЮСЬ С ПОДОБНЫМ.
– Извините, это не наша вина.
– И МНОГО ВАС ТАМ?
– Боюсь, около полутора тысяч.
– ОЧЕНЬ ХОРОШО. ПОЖАЛУЙСТА, ВСТАНЬТЕ ВСЕ В ОДНУ ОЧЕРЕДЬ.