В коридоре оказалось совсем темно. Его освещали лишь тусклые лампы под потолком. Спать не хотелось, и я решила, раз представился такой случай, мельком взглянуть на стену, где должна быть дверь, ведущая в тайный ход. Именно там внизу, в подземелье, находилось то, что заставило сбежать Кирилла Дмитриевича. Ночью здесь было пустынно и безлюдно, еще один шанс выпадет не скоро, а уходить после отбоя из комнаты только затем, чтобы изучить коридор, я вряд ли рискну.

Я подошла к стене и стала ее осматривать внимательно, кирпичик за кирпичиком, ощупывая и изучая. Скоро заметила, что на этой стене в отличие от противоположной почти нигде не осталось слоя штукатурки. Красные старые кирпичи местами немного выкрошились, а местами сохранились как новые. Приглядевшись внимательнее, я заметила – на многих изображены змеи в разных позах. Ползущие, свернувшиеся в клубок или кобры, раздувшие капюшоны. Я предположила, что ход открывается, если нажать на змеек в правильной последовательности, но проверить свою теорию не успела. Свет над головой мигнул и погас, коридор утонул в темноте. Стало неуютно. Страх липкими, холодными щупальцами прополз по спине, сжал грудь, заставил сердце сбиться с ритма. Мысли в голове путались, и становилось совсем жутко, я не видела даже носков своих туфель. Слабые освещенные пятна виднелись лишь где-то вдалеке, на выходе из мрачного коридора. Под ногами послышалось шуршание, и я испуганно взвизгнула, подскочив и прижавшись спиной к стене. Я знала – это змеи. Просто чувствовала и боялась еще сильнее. Змеи были повсюду, казалось, они сползали со стен и теперь окружили меня, приближаясь в темноте и норовя обвить мои ноги.

– Снова ты суешь свой хорошенький носик туда, куда не просят. – Влад неожиданно возник из темноты и подошел вплотную, прижимая меня к стене. В темноте можно было разглядеть лишь его лицо, оно казалось неестественно бледным. Я попыталась ускользнуть в сторону, он этого не позволил, прижавшись всем телом. За спиной – жесткая и холодная кирпичная кладка, а впереди – он, и не понятно, что пугает больше. Я с силой оттолкнула от себя парня, упершись ладонями ему в грудь. Влад перехватил мои запястья и поднял руки над головой, прижав их к жесткой стене. Можно было бы закричать, но крик застрял в горле, я, как завороженная, смотрела в темные глаза стоящего передо мной парня и понимала – он ничего плохого не сделает.

– Просто шла к себе в комнату, – пискнула я, справившись с волнением.

– Нет, ты искала здесь то, о чем я просил тебя забыть. Зачем?

– Просто стало интересно, – сглотнула я, не в силах отвести взгляд от его губ, находящихся слишком близко.

– Нет. Тебе совсем не интересно, – шептал он, склонившись к моему уху. Его голос завораживал и усыплял. – Ты ведь шла спать? – поинтересовался Влад, заметив утвердительный кивок, он наклонился ближе и осторожно поцеловал со словами: – А быть может, ты уже спишь? Спишь ведь? Такое просто не может происходить наяву, – он провел языком по моим губам, отпустил руки и, притянув, обнял за талию. Мне было так хорошо и спокойно, его губы сводили с ума и заставляли забыть обо всем на свете, я с радостью поверила в то, что все это сон. Ведь во сне нет места угрызениям совести.

Кабинет директора три года назад модернизировали. Чтобы придать достойный облик старой унылой комнате, специально пригласили дизайнеров. Благодаря их усилиям даже длинный стол из темного дерева сочетался с восседающим за ним Анатолием Григорьевичем Катуриным. И вообще весь интерьер был подобран так, чтобы специфическая внешность хозяина кабинета не смотрелась здесь чужеродно. Ломаные линии и металл со стеклом, присущие хайтеку, сочетались с роскошными элементами, взятыми из классицизма. Так, например, рядом с низким диванчиком из черной кожи стояла массивная напольная ваза с витыми ручками, привезенная из Каира одним благодарным родителем. Влад не любил этот кабинет, он и правда подходил директору лучше, чем любой другой, и поэтому отпугивал.

Сегодня Анатолий Григорьевич пребывал в благодушном настроении и не хмурился при взгляде на сидящего напротив сына. Влад вальяжно развалился на стуле и дремал. Его темная футболка помялась, а волосы растрепались сильнее, чем обычно. Сразу было видно – молодой человек провел бессонную ночь и не пытался это скрыть.

– Что скажешь о новеньких? – поинтересовался директор, открыв перед собой ноутбук. Казалось, собственный сын его интересовал гораздо меньше, чем виртуальный мир. Но Владу было все равно, он отозвался, даже не открывая глаз:

– Есть несколько примечательных экземпляров, но все они парни. А парни интересуют нас в меньшей степени.

– Не скажи. С прошлого года многое изменилось. Мы же вроде нашли ту, которую хотели.

Прежде чем сдержанно кивнуть, Влад немного подумал.

– Ты, как всегда, прав. К тому же основная масса новичков слабые и бесперспективные. В этот раз ваша хваленая компания по отбору дала сбой. Не знаю, что мы будем делать с ними следующей зимой.

– До следующей зимы долго. Я надеюсь, к тому времени многое перестанет иметь значение. Меня больше интересует конец года.

– Кстати, одна подающая надежду девушка среди новеньких есть, – осторожно начал Влад, внимательно всматриваясь в лицо отца и пытаясь предугадать его реакцию. – Алина Крылова.

– Ты смеешься? – фыркнул Анатолий Григорьевич. – Она же ушла еще до наступления полночи! И ее ты называешь «подающей надежды»?

– Ушла, – сдержанно кивнул Влад, не поддаваясь на провокационные усмешки отца. – Но у нее имелись на то причины, не относящиеся к …

– Причины не имеют значения, – покачал головой Анатолий Григорьевич и, подчеркивая серьезность разговора, захлопнул крышку ноутбука. – Ты же знаешь, Влад, вчера было первое испытание. Сильнейший не уходит вечером, он остается до утра. Для нас важны не только способности, не только природная предрасположенность, но и личностные качества. Нам нужен лидер. Тебе нужен лидер. К счастью, ты его нашел, так ведь?

– Да, отец, – сжав зубы, кивнул Влад и опустил глаза в пол. Так было всегда. Его мнение ни для кого не имело значения. Он всегда оставался лишь средством достижения чьих-либо целей. Иногда подобное положение дел расстраивало, но чаще всего Влад принимал его как должное. Он – оружие в руках сильнейших. Это его карма.

– Вот и замечательно, – Анатолий Григорьевич сделал попытку улыбнуться ласково, но вместо этого лицо исказила гримаса. – Вероника сильная девочка, она подходит тебе лучше, чем кто-либо. И я делаю на нее ставку.