– А ты еще тот жук, – помахал в воздухе пачкой кавказец. – Это для кого?

– Не для тебя, – ответил Максим, – не переживай.

Удар в солнечное сплетение должен был навести пленника на мысль, что грубить здесь не стоит.

– А мне переживать нечего, – ухмыльнулся кавказец. – Переживать должен ты. Кто тебя прислал? Что тебе надо?

– Что же вы недоверчивые какие? – вздохнул Максим. – Сказал же, что я пришел найти покупателя на оружие. Эта «куколка» всего лишь насадка для грабителей. Пистолет я отобрал у двоих уродов, которые купились на приманку и решили меня обчистить. Это было сегодня ночью возле кафе «Агат» на Гвардейской, возле парка. Если у тебя есть связи в тех кругах, то можешь поспрашивать.

– Что-то ты несешь околесицу, брат, – заявил кавказец. – «Кукла», грабители, пистолет. Это твой бизнес? Еще раз спрашиваю, что значит этот цирк?

– Какой же ты тупо-ой, – покачал Максим головой. – Нет ли у вас кого-нибудь поумнее, с кем бы я мог поговорить, а?

Выстрел грохнул в маленьком помещении так громко, что у Максима заложило уши. Пуля ударилась в отсыревший бетон под его ногами, выбив мелкое крошево, и с визгом отрикошетила от задней стены. «Здорово, – подумал Максим, – пистолет-то нормальным оказался. Стреляет».

Кавказец разозлился и от слов Максима, и от того, что выстрел под ноги не испугал его, не заставил подпрыгнуть. Он кивнул своим дружкам, и Максима стали бить. Пришлось крутиться, напрягать мышцы корпуса, чтобы не сломали ребра, а руками старательно прикрывать лицо, чтобы завтра он не выглядел как кусок сырого мяса. Главное, не особенно сопротивляться, иначе забьют насмерть. И их бить нельзя. Его цель-то заключается в том, чтобы ему поверили, а для этого надо терпеть и не дать себя покалечить.

В конце концов пришлось позволить себе упасть и вытерпеть несколько пинков по ребрам. Как Максим и ожидал, кавказец вмешался вовремя и остановил избиение. Надо подыграть немного, и Максим остался лежать, постанывая и ворочаясь.

– Будешь лежать тут, пока не поумнеешь, – резко бросил кавказец. – Или пока не подохнешь. Не жди, чтобы у меня возникло желание самому тебе кишки выпустить, шакал.

Ноги глухо протопали по бетонному полу, заскрипела ржавая дверь, и в помещении стало темно. Еще несколько звуков снаружи навели на мысль, что в проушины от навесного замка просунули какую-то железяку. Потом затопали по железной лестнице наверх, заурчали автомобильные моторы и затихли.

«Неплохо», – похвалил себя Максим. По крайней мере, я их заинтересовал, как мог. Теперь они будут думать, ломать голову, а потом будет серьезный разговор с тем, кто тут поглавнее этих недоумков. Интересно, как далеко меня отвезли от города. Кричать, разумеется, бесполезно, не оставили бы меня в таком месте, где я мог бы докричаться до людей. Да и не в моих интересах кричать. В моих интересах сидеть и ждать. Максим нашарил руками две доски, которые, как он помнил, валялись у стены, сложил и уселся на них. Это лучше, чем на бетоне, простатит зарабатывать еще рановато.

Ночь тянулась вязкой темнотой, облепляя все тело затхлыми запахами, шорохами. Максим то засыпал, то просыпался и прислушивался. Тело затекло от долгого сидения, положив голову на скрещенные на коленях руки. Максим ворочался, разминая спину и конечности, и снова забывался дремотой. Невыносимо хотелось откинуться спиной на стену, вытянуть ноги. Но делать этого было нельзя, потому что в такой зябкой сырости недолго заполучить и пневмонию.

Потом сквозь какую-то щель в перекрытии потолка пробился утренний лучик солнца. И сразу в этой свежей струйке блестящего прозрачного света заплясали пылинки. Стало теплее и веселее. Удивительно, думал Максим, столько тысячелетий нас отделяют от каменного века, а до сих пор тепло и солнце вызывают столько положительных эмоций, почти животного происхождения.

Максим поднялся и занялся разминкой. Мышцы постепенно стали восстанавливать эластичность, суставы избавились от томной ломоты, а голова посвежела. Тонус ему сейчас был очень нужен, потому что очень скоро все решится в одну или другую сторону. Или ему повезет и он договорится с теми, кто ему нужен, или его будут убивать. Обидно! Убить себя он, конечно, не даст, но придется все начинать сначала. Да еще и менять тактику, придумывать новый ход.

Тихий рокот автомобильных моторов и шелест шин по пыльному бетону заставили его насторожиться. Привыкшие к темноте глаза хорошо различали пол под ногами, бетонные мокрые желоба, дверь на противоположной стене. Максим встал и подошел к тому месту, которое он тщательно вымерил. Это нормальное расстояние для броска на противника, вооруженного пистолетом, если таковое будет необходимо.

Вот и шаги по грохочущему железу лестницы. Выдвинута железная задвижка и брошена на бетонный пол, со скрипом, натужно стала открываться дверь. Максим мгновенно прищурил глаза, чтобы уменьшить нагрузку на сетчатку. Так адаптация от темноты к свету произойдет быстрее. Как он и ожидал, заявился тот самый грузин, которому он предлагал вчера купить пистолет. Хороший знак? Пока это ни о чем не говорит.

– Выспался, джигит? – громко, с хозяйской самоуверенностью осведомился грузин.

Вопрос был риторическим, поэтому Максим промолчал, наблюдая, как из-за спины грузина в помещение подвала выходят один за другим еще четверо. Трое вчерашних его охранников и тот самый русский тип, которого он видел с грузином на рынке. Не представительное посольство, Максим ждал, что придет еще какое-то неизвестное заинтересованное лицо.