Вообще-то, Рослякову не хотелось, чтобы Бродня обращался в милицию, но это навело бы чиновника на подозрения, а это было бы еще хуже. Самим оперативникам бросать Минск и лететь в Витебскую область было опасно. Они могли потерять контроль над ситуацией здесь. Пусть КГБ роет землю на границе своими силами, а группа Седого получит информацию от них. И Росляков придумал, как это сделать, еще до начала разговора с таможенником.

– Кстати, – сказал он в конце, – «Субару» вашей супруги мой сотрудник отгонит и поставит на парковку возле того ресторана, где у вас была встреча с Миненко. Пусть там постоит все это время.

– Почему там? – не понял Бродня.

– А потому, дорогой Ростислав Сергеевич, что именно возле этого ресторана и похитили вашу псевдосупругу. Понимаете теперь, какому риску вы все подвергались? Чудо, что мы успели отвести от вас беду. Так что теперь уж и вы помогите нам и не подведите. Договорились?

Когда Максим отогнал машину на парковку возле ресторана и передал Бродне ключи, ему позвонил Росляков и потребовал снова угнать машину. Максим вздохнул и отправился выполнять задание. «Как-то не так я воспринимаю Беларусь, – думал он. – Вот за границей столько раз приходилось делать вещи и похуже этого, а никаких угрызений совести. А тут, как будто в собственной стране воруешь. В генах у нас, что ли, единство народов сидит, которое политики попытались разрушить».

Когда он доложил, что старенькая, но ухоженная машина, названная в народе «копейка», готова, Росляков велел выехать на Сторжевскую улицу и медленно двигаться в сторону проспекта Машерова. На пересечении с Коммунистической улицей Максим должен увидеть подполковника Никитина из местного КГБ, которого он обязан помнить по фото. Максим должен трижды посигналить, догнав Никитина на тротуаре, посадить его в машину и вывезти к берегу Комсомольского озера по Канатному переулку.

Максим ответил, что понял, и нажал на сигнал, чтобы проверить… Сигнал в машине не работал! Пришлось останавливаться и искать причину. Нашел… Это было самой маленькой проблемой, потому что в Беларуси, как и в России, магазины автозапчастей встречаются на улицах едва ли не чаще, чем продовольственные магазины. Особенно для «Жигулей». Пришлось потратить еще немного времени и чинить угнанную машину.

На место встречи Максим успел секунда в секунду. Медленно проезжая вдоль тротуара, он издалека увидел мужчину в костюме, который стоял лицом к проезжей части и смотрел в его сторону. Никитин! И кажется, подполковник вычислил нужную машину… Максим все равно трижды коротко нажал на сигнал.

Никитин с холодным непроницаемым лицом уселся рядом.

– Куда поедем? – спросил он.

Максим промолчал, потому что вступать в разговоры ему никто не разрешал, а о чем они там договаривались с Росляковым, как тот вообще вышел на этого человека, как и чем заманил в машину, он представления не имел.

– Понятно, – спокойно сказал Никитин и больше до самого конечного пункта не проронил ни слова.

Улыбающийся Михаил Васильевич объявился на песчаной отмели на берегу и приветливо замахал рукой. Максим свернул на берег и по привычке поставил машину капотом в сторону выезда. Повинуясь кивку Рослякова, Максим вылез из машины и пересел на заднее сиденье. Раз караулить снаружи не велено, значит, Михаил Васильевич принял какие-то меры безопасности или Андрей тоже поблизости. Ладно, будем страховать шефа с заднего сиденья, чтобы этот подполковник ничего не выкинул неожиданного.

Росляков уселся на водительское сиденье, поерзал с довольным видом и повернулся к Никитину.

– Эх, «копеечка», старушка ты наша легендарная, правда? – поинтересовался он у Никитина.

– Вы меня пригласили похвалиться приобретением? – лениво спросил подполковник. – Разочарую вас, я не фанат «АвтоВАЗа».

– Ну и ладненько, – сразу же согласился Росляков. – Я, кстати, тоже. Давайте тогда поговорим о любви к родине и наших профессиональных делах. Нам, Никитин, нужна ваша помощь. Некто бизнесмен сегодня обратился к некоему чиновнику от таможни с просьбой посодействовать в том, чтобы на одной из Витебских таможен без досмотра прошла машина из России. Нам очень нужно знать, что за груз на этой машине пытаются протащить в Беларусь и насколько он опасен. Я понимаю, что вы работаете не в Управлении…

– А кто вы, собственно, такой? – усмехнулся Никитин. – Вы забыли представиться, предъявить документы. Вы отдаете себе отчет, что пришли на встречу с подполковником КГБ и еще имеете наглость давать какие-то задания.

– Ну, что вы, в самом деле? – обиделся Росляков. – «Отдаете отчет», «имеете наглость». Я к вам по делу, а вы ведете себя как самый настоящий чиновник. А если оперативная обстановка требует срочного вмешательства, координации сил всех служб? Вы думаете, что я не понимаю, что вам подавай официальный контакт, прямое указание руководства…

– По-моему, вы просто валяете дурака, – прервал Рослякова Никитин. – Зачем?

– А затем, – вдруг совсем другим, сухим и неприятным тоном ответил Росляков, – что вы, как офицер КГБ, должны были бы заинтересоваться информацией, которую я вам сейчас изложил. А вы себя как повели? Кто тут у нас дурака валял? Я понимаю, что вы работаете не в том Управлении, в каком нам нужно, но выбора нет. Прежде всего, исходя из соображений секретности проводимой операции, коллега.

– Так откуда вы? Может, все же представитесь, если вступили со мной в контакт?