Джеймс рассмеялся, хотя в его смехе слышалось скорее отчаяние, нежели насмешка.

— Тебя это удивляет? Ты думаешь, у тебя есть право обладать мной?

— Конечно нет. — Гвин прислонилась к двери конюшни. — Но я думала, что ты...

— Ты же не ждешь от меня объяснений в любви, Гвин? Только не после того, что ты сделала. — Джеймс продолжил укреплять седло, как будто этот разговор был мимолетной беседой.

— Но я ничего не сделала! — защищалась Гвинейра, понимая, как неубедительно это звучит.

— Нет? — Джеймс повернулся и холодно посмотрел на нее. — Значит, это было непорочное зачатие? — Он указал на ее живот. — Не рассказывай мне сказки, Гвинейра! Лучше скажи правду. Кто этот жеребец? Он из лучшей конюшни, чем моя? У него лучшее происхождение? Или он лучше двигается? Возможно, у него даже есть дворянский титул?

— Джеймс, я никогда не хотела... — Гвин не знала, что ответить. Как бы ей хотелось сказать ему всю правду, выложить все, что накопилось на сердце. Но тогда он узнает о Джеральде. Тогда кто-то умрет или, по крайней мере, будет ранен. Кроме того, весь мир узнает о происхождении Флёретты.

— Это был этот Гринвуд, не так ли? Настоящий джентльмен. Хорошо выглядит, образован, хорошие манеры и сдержанное поведение. Жаль, что ты не была с ним знакома, когда мы...

— Это был не Джордж! Как ты мог такое подумать! Джордж приехал из-за Хелен. А теперь у него есть жена в Крайстчерче. Он никогда не давал повода для ревности. — Гвинейра не могла больше слушать, ее голос дрожал, а сама она, казалось, вот-вот заплачет.

— Тогда кто же это был?

Джеймс угрожающе приблизился к ней. Не в силах сдерживать волнение, он схватил ее за руку, как будто желая вытрясти из женщины всю правду.

— Скажи мне, Гвин! Кто-то в Крайстчерче? Молодой лорд Баррингтон? Он же тебе нравился! Скажи мне, Гвин. Я имею право знать!

Гвин покачала головой.

— Я не могу тебе этого сказать, и у тебя нет никакого права...

— А Лукас? Он узнал обо всем, не так ли? Застал тебя на горячем, Гвин? В постели с другим? Или же он наблюдал за вами, а потом все рассказал тебе? Что случилось между тобой и Лукасом?

Гвинейра в отчаянии посмотрела на него.

— Ничего подобного не было. Ты не понимаешь...

— Так объясни мне, Гвин! Объясни мне, почему твой муж растворился в тумане, оставив дома своего старика, ребенка и наследство? Я бы очень хотел понять это... — Лицо Джеймса смягчилось, хотя он все еще продолжал крепко сжимать ее руку.

Гвин спрашивала себя, почему она совершенно не испытывала страха. Но она никогда не боялась Джеймса МакКензи. В его глазах за недоверием и яростью все еще можно было увидеть любовь.

— Я не могу, Джеймс. Я не могу. Пожалуйста, не злись на меня. И не покидай меня! — Гвинейра уронила голову ему на плечо. Она хотела почувствовать его близость, не важно, была она желанной или нет.

Джеймс не отталкивал ее, но и обнять не пытался. Он отпустил ее руку и мягко отстранил женщину от себя, пока между ними снова не образовалась пустота.

— Как бы там ни было, Гвин, я не могу остаться. Возможно, и остался бы, если бы получил объяснение всему, что ты... если бы ты мне действительно доверяла. Но я не понимаю тебя. Ты такая упрямая, так крепко держишься за титул и наследство, что продолжаешь оставаться верной воспоминанию о пропавшем супруге... и это при том, что беременна от другого...

— Лукас не умер! — крикнула Гвинейра.

Джеймс пожал плечами.

— Не важно. Жив он или мертв, ты все равно никогда не признаешься в чувствах ко мне. А для меня такое обращение становится невыносимым. Я не могу видеть тебя каждый день и при этом не иметь на тебя никакого права. Уже пять лет я пытаюсь забыть тебя, но каждый раз, когда ты привлекаешь мой взгляд, мне хочется прикоснуться к тебе, поцеловать, быть с тобой вместе. Вместо этого я только и слышу «мисс Гвин» и «мистер Джеймс», ты ведешь себя учтиво и отстраненно, хотя тебе, как и мне, прекрасно известна настоящая природа наших отношений. Это сводит меня с ума, Гвин. Я бы смирился с таким положением дел, если бы ты продолжала жить с Лукасом. Но теперь... это уже слишком, Гвин. Чужой ребенок — чересчур много для меня. Скажи мне хотя бы, от кого он!

Гвинейра снова покачала головой. Молчание разрывало ее изнутри, но она никогда не сказала бы правду.

— Мне жаль, Джеймс. Я не могу. Если ты уходишь по этой причине, то иди.

Она еле сдерживала себя, чтобы не заплакать.

Джеймс положил уздечку на лошадь и хотел уже отправляться в путь. Как обычно, Деймон радостно завилял хвостом перед ним. Джеймс погладил собаку.

— Ты возьмешь его с собой? — глухо спросила Гвинейра.

Джеймс покачал головой.

— Он не принадлежит мне. Я не могу просто взять и забрать одного из лучших породистых псов в Киворд-Стейшн.