— Не надо.

Судья смотрел на него, скорбно сгорбившись.

— Зачем ты искал Меня?

— Я хочу Тебе помочь. Бежим вместе.

В салоне микроавтобуса оператор, прослушивая их разговор, нахмурился.

— Что такое? — спросил Быстров. Он видимо нервничал.

Оператор нажал пару кнопок на пульте.

— Что-то не так. Он какую-то чушь несет.

— Дать сигнал? — спросил парень в бейсболке. Быстров покачал головой.

— Не сейчас. Подождем.

Судья усмехнулся.

— Помочь Мне? Поэтому ты пришел сюда? И привел на хвосте своих дружков?

Судья шагнул к Павлу, сунул руку ему за шиворот (Павел содрогнулся) и сорвал микрофон.

В наушниках оператора раздался резкий треск. Он сорвал наушники с головы.

— Он все понял! Нужно спасать этого недотепу.

Быстров поднес рацию к губам:

— Началось. Все в парк!

Павел и Судья стояли, глядя друг на друга. Приближался вой сирен.

— Беги, — сказал Павел. — Они Тебя схватят.

— Еще встретимся, — сказал Судья. Быстрым шагом направился в сторону жилых кварталов.

Быстров, тяжело отдуваясь, остановился в трех шагах от Павла. Согнувшись пополам, спросил:

— Где Он?

Павел показал:

— Там.

Выпрямившись, Быстров сказал в рацию:

— Он уходит через дворы. Оцепить район. Брать живым!

Машины прибывали и прибывали, дверцы раскрывались в сгустившихся сумерках. Из машин высыпали новые и новые люди, казалось, этому не будет конца.

Те, кто любил гулять по вечерам, с изумлением и любопытством наблюдали, как вооруженные люди в камуфляже заполняют дворы, врываются в подъезды, занимают позиции на крышах гаражей и ангаров, в кустах и на углах домов. Огромная невидимая рука схватила и сжала в кулаке несколько кварталов.

Быстров вместе с двумя омоновцами перебежал вдоль стены многоэтажки до подъезда. Он был взбудоражен. Никогда еще капитан не управлял столь значительным событием. Странная эйфория затуманила ему разум. Вся эта бессмысленная беготня, шум и суета, все казалось ему грандиозным.

«Это вечная битва между Законом и Преступностью», думал капитан, шагая в темноту и вонь подъезда вместе с двумя людьми в камуфляже, которые прикрывали его от несуществующей опасности.

Из загаженного окна лестничной площадки между первым и вторым этажами Быстров наблюдал, как отряды, подобно тараканам, бегают в непонятных направлениях, растекаясь по дворам, переулкам, перекресткам.

— Всем занять позиции, — сказал он в динамик, потому что чувствовал себя обязанным сказать что-нибудь.

— «Так точно, вас понял, занять позиции».

Кто ответил? Кто скрылся за механическим искаженным голосом? Быстров не мог сказать точно. Он был неопытен и слишком взволнован.

Капитан исполнился мистическим трепетом перед безжалостным механизмом, который — он чувствовал — вовсе ему не подчинялся.

Видение: начальник областного УВД пожимает ему руку. Фотовспышки, телекамеры, кричащие заголовки на первых полосах газет.

Быстров почувствовал за спиной несокрушимую твердь государства. Его тело наполнялось мощью, в глазах появился блеск. Он был исполнителем великой миссии.

Рация затрещала.

Быстров поднял рацию к губам.

— Первый на связи.

— «Первый, первый, говорит седьмой. Мы Его взяли».

— Вас понял. Где вы сейчас?

— «Пост номер семь, повторяю, пост номер семь».

Быстров переключил канал.

— Всем постам полная боевая готовность. Первый отряд — на пост номер семь.

Быстров отключил рацию. Кивнул людям в масках.

— Получилось.

Пост номер семь — это угол размером с детскую площадку, образованный стыком двух многоэтажек, десятком гаражей и зданием детсада № 12.

Приближаясь, капитан увидел группу омоновцев, которые сгрудились кругом, закрывая обзор.

Быстров почувствовал внезапный страх.

— Что происходит?

Двое в масках обернулись. В их движениях было что-то животное. Они походили на призраков с автоматами.

Один шагнул к Быстрову.

— Он ушел. Федоров убит.

— Куда ушел?

Омоновец махнул рукой в черной перчатке: за мной.

Быстров последовал за ним. Омоновцы расступились перед ним. Но по-прежнему толпились, скрывая от глаз капитана что-то на земле.

Они повернули за угол. Быстров заморгал, силясь понять, что же он видит.

Между стенами двух домов проем загородила ледяная стена высотой в два с половиной человека. От угла до стены тянулась кровавая цепочка.

Человек в маске повернулся к нему.