Мать спотыкающейся походкой подошла к кровати.

— Ума не приложу, что это может быть, — пробормотала она.

Когда юноша достал из коробки сюрприз, она в первые секунды не могла понять, что у него в руках.

— Вот, — с улыбкой сказал юноша. — Я хочу, чтобы вы надели вот это.

Женщины обменялись настороженными, испуганными, недоуменными взглядами.

Юноша держал в руках две театральные маски. Одна — трагическая, скорбно скривила рот, глядя на мать кричащими от ужаса глазницами. Другая — маска гротескного веселья, с поднятыми уголками рта.

— Боже, что это? — Диана в жесте театрального изумления приложила ладонь к левой груди.

— Это то, что нам поможет.

— Поможет в чем?

— Отдаться чувствам. Разве можно позволить себе все, оставаясь собой? Мы должны сбросить старую кожу, и обрасти новой плотью — плотью вечной юности. Мы должны забыть о том, что у нас есть лица. Мы должны стать призраками. Должны стать кем-то другим, чтобы оставаться собой, и в полной мере отдаться страсти, забыв о приличиях и обязательствах.

Мать нервно захихикала, хлопнула юношу по плечу.

— Ой, да ты извращенец!

Юноша, глядя ей в глаза пронзительными голубыми глазами, проникновенно сказал:

— Что с того, если ваша красота заставляет меня быть таковым? Прошу вас, наденьте их. Эти маски волшебные. Клянусь вам, вы не пожалеете.

— Ну, если ты хочешь, — Диана взяла у него трагическую маску, с сомнением повертела в руках. — По-моему, это полный отстой.

Мать, заметив, как похолодел взгляд юноши, поспешно сказала:

— Диана, не упрямься. В конце концов, это просто забавная игра. Верно?

Юноша снова таинственно улыбнулся.

— Да, — сказал он. — Очень забавная игра. Вы даже не представляете, насколько. Когда она закончится, мы все будем очень долго смеяться.

Его руки с тонкими бледными пальцами снова нырнули в коробку, и спустя секунду вынырнули оттуда с увесистым свертком, упакованным в желтую бумагу. Сверток был перевязан простой тесьмой.

— А это что? — спросила Диана, болтая свесившейся с кровати ногой. Ее ногти были покрыты ярко-красным лаком.

— Это мой маскарадный костюм, — сказал юноша. Положив сверток на кровать, закрыл коробку.

— Не все вытащил, — сказала Диана, вертя на пальце маску. — Там на дне еще что-то есть. Что-то большое и тяжелое.

— Еще один сюрприз, — сказал юноша. — Его мы оставим на потом.

— Еще один? — подала голос мать. Она у зеркала снимала с пальцев кольца, и складывала их в инкрустированную золотом шкатулку на трюмо. — Вы полны сюрпризов, молодой человек!

Юноша наклонился, чтобы взять с кровати сверток. Диана, просунув пальцы в прорези глазниц, поднесла маску к лицу юноши.

— Гав! Гав! — хихикая, крикнула она.

Юноша, прижимая к груди сверток, направился к выходу.

— Ванная… — начала мать.

— Я знаю, где ванная, — оборвал юноша.

После его ухода Диана, с отвращением взглянув на маску, бросила ее на кровать. Подошла к матери.

— Странный он какой-то, — сказала она усталым голосом.

— Они все странные, — сказала мать, разглаживая мешки под глазами. — На одну ночь вполне сгодится. Не имеет никакого значения, что у него в голове.

— А что, если завтра утром он не уйдет?

— Позвоним Диме, и он его выгонит.

— Давай, помогу, — Диана расстегнула на платье молнию, помогла матери освободить от бремени гипюрового платья жирное тело с обвисшей, покрытой желтоватыми пятнами кожей.

Потом легко скинула покрытое золотыми пайетками легкое вечернее платье. В одном нижнем белье и чулках продефилировала к кровати. Взяла маску. В последний раз с сомнением взглянув на нее, надела. Из-за скорбно опущенных уголков губ ее обычно лукавые глаза в прорезях маски сразу стали серьезными, как перед смертью.

Диана подошла к стоявшему в нише встроенного шкафа музыкальному центру, поставила диск. Зазвучала тягучая лирическая мелодия. Хулио Иглесиас невыносимо тоскливым голосом запел: «Натали-и…»

Мать с трудом втиснула в маску одутловатое лицо. Ее туповатые глазки в прорезях маски, растянувшей рот в мине застывшего веселья, выглядели странно и неуместно. Из-под маски слышалось ее шумное сопение.

— Как я выгляжу? — спросила она.

— Ты бесподобна, — ответила Диана. — Он сойдет с ума.