Закончив вступление, Баринов перешел к истории Высоких Холмов. Со стороны детской площадки снова послышались радостные крики.

В небе с востока медленно приближались громадные черные тучи. Повеяло прохладой.

— Как странно, — сказала Инна, озираясь.

— Что?

— Оглянись. Вокруг никого.

Рука об руку они гуляли по городу.

Павел огляделся. Улицы казались вымершими.

— Веселятся, — сказал он. — Слышишь? Там, в парке?

Инна прислушалась.

Да, она слышала. Музыка, детские крики, усиленный динамиками громоподобный голос. И — неясный гул толпы.

Эти звуки вселяли в ее сердце странную тревогу. Предчувствие грандиозного события, которое изменит все.

— Да, я слышу.

Она улыбнулась.

— Так даже лучше, правда?

— Да, — кивнул Павел. — Спокойнее.

На другой стороне улицы стоял лоток с сувенирами.

Павел выпустил руку Инны.

— Подожди. Я сейчас.

Он вернулся через минуту.

— Что это? — спросила Инна, глядя на разукрашенный красными цветами черный платок.

— Это тебе от меня.

Павел накинул платок ей на плечи. Платок очень шел к ее красному платью с открытыми плечами и грудью. Инна выглядела настоящей русской красавицей.

Восхищенный взгляд Павла был выразительнее любых слов.

Инна рассмеялась, распахнула платок, покружилась вокруг оси. Горящие на солнце янтарем светлые волосы разметались вокруг головы.

— Мне идет? — спросила Инна с улыбкой, вновь накидывая платок на плечи. — Да?

Павел кивнул.

Вдали, над горизонтом, потемнело. Массивные хребты туч закрыли всю ширь неба на востоке. Послышался отдаленный раскат грома.

Вагонетка на «американских горках» с шипением остановилась. Дети высыпали, с воплями бросаясь в объятия родителей.

Послышался второй раскат грома. Баринов говорил и говорил. Толпа затихла, заворожено глядя, как на его лицо ложится тень от поглотивших солнце туч.

— Наш великий город, культурный центр с богатой историей…

Илья тупо моргал, слушая Баринова. «Во заливает», подумал он. И тут заметил то, чего не заметили другие.

Игоря и Вадика больше не было рядом с выступавшим. Илья вспомнил, как они еще пять минут назад, обменявшись взглядами, незаметно покинули эстраду.

Его охватил внезапный ужас.

Инна остановилась. Тронула лоб.

— Что такое? Тебе плохо?

— Нет, — с усилием сказала Инна. — Голова кружится. Наверное, от жары.

Павел отвел ее к скамейке.

— Садись.

Он сел рядом, обнял и прижал к себе.

Со стороны парка доносился громогласный голос, крики толпы, аплодисменты.

— Кто это? — спросил Павел.

— Баринов, — Инна шумно дышала, закрыв глаза. — Морочит людям головы.

— Ненавижу праздники.

Павел гладил ее по плечу, глядя на стоящий через дорогу черный «вольво» с тонированными стеклами.

Инна потерла лицо, слабо улыбнулась.

— Мне лучше. Пойдем?

— Давай я вызову такси. Тебе нужно прилечь.

— Нет, не надо, — Инна встала, взяла его за руку. — Погуляем еще. Мне нужен свежий воздух.

Они лениво гуляли по проспекту. Солнце закрыли тучи. Трава на газонах потемнела до темно-изумрудного оттенка.

— Наконец-то, — Инна с наслаждением ощущала, как прохладный ветерок обдувает ее кожу под одеждой.

Павел с тревогой посмотрел на небо. Половину его уже закрыли черные тучи, огромные, словно корабли.

— Скоро начнется дождь.

— А, ничего, — Инна мазнула его по носу углом цветастого платка. — Я люблю дождь. Я люблю жизнь. Я хочу наслаждаться всем, чем можно.

Павел посмотрел на нее.

«Как сияют ее глаза! Как приятна на ощупь ее нежная кожа. Люблю, люблю…»

Он прижал девушку к себе. Сжал в объятиях.

— Инна, любимая, — прошептал он, ощущая смешанное с ужасом странное блаженство.

— Эй, ты чего? — смеясь, она слабо отталкивала Павла.

— Я люблю тебя.

Она ослепительно улыбнулась, сверкнув крепкими белыми зубами.

Павел выпустил Инну. Огляделся.

Улица, по которой они шли, здесь пересекалась с двумя другими, образуя треугольник. На пересечении улиц, в тридцати шагах от них, стоял цветочный ларек.

— Подожди, я сейчас.

Инна, улыбаясь, открыла рот, но тут у нее в сумочке заиграла мелодия. Она полезла в сумочку.

— Сейчас, — сказал Павел.

— Давай-давай, — она шутливо погрозила ему кулачком. Приложила сотовый к уху.